Пролог

Город Даф Курнаир, или, как его чаще называют в народе — Покой Левиафана, расположен в дельте Великой Змеи, в юго-восточной части материка. Основанная племенем беженцев чуть более тысячелетия назад прибрежная деревушка, с трёх сторон окруженная густым лесом, со временем превратилась в один из главных торговых портов в этой части мира.

Первые поселенцы начинали как рыбаки, охотники и лесорубы. Поселение росло, полоса леса отступала всё дальше. Со временем и развитием строительного дела деревянные постройки стали сменяться каменными, а вскоре город и вовсе обзавёлся собственной стеной, высотой не менее сотни футов.

Сейчас Даф Курнаир представляет собой раскинувшееся на пятьдесят квадратных миль архитектурное чудо.

За его стенами располагаются музеи и театры, ратуши, храмы и библиотеки. Целые улицы, полностью отданные ремесленникам, торговцам, и целителям. В городе есть несколько университетов, которые выпускают в свет умнейших людей, включая знаменитую во всём мире Базальтовую Академию.

Поднявшись на городскую стену, можно разглядеть возвышающуюся над остальными зданиями Башню Тысячи Глаз — высочайшее строение города, в котором расположена штаб-квартира городской стражи и путеводный маяк для заходящих в порт кораблей. Высотой в двести семьдесят четыре фута — с её вершин можно заметить приближающегося врага, а сигнальный огонь виден судам за мили.

Но величайшая городская достопримечательность — причина, по которой город чаще называют Покоем Левиафана, хранится в порту.

В нескольких милях от берега, там, где вода уже достаточно широка и глубока, покоится скелет древнего морского монстра. Его пожелтевшие от времени рёбра торчат из воды и в высоту достигают не менее четырёхсот футов.

Некогда, они величественной оградой перекрывали устье реки. Прошло немало времени, прежде чем жители смогли спилить несколько рёбер, и похоронить их под водой с остальным скелетом, образовав тем самым своеобразные морские врата, ведущие к городской гавани. Они даже исхитрились пристроить к рёбрам деревянные плавучие постройки, где расположились навигаторы, помогающие судам без последствий пройти через Врата Гиганта. Но даже сейчас кораблям приходится соблюдать осторожность, аккуратно проходя через ископаемый фарватер.

Благодаря тому, что Даф Курнаир является единственным крупным портовым городом в восточной части материка, его гавань всегда заполнена до отказа. Торговые суда безостановочно снуют между вратами, а рабочие в доках трудятся без устали почти круглые сутки. Купцы с Островной Империи Велламаха, Саратоссии и восточных материков везут в Даф Курнаир всё, что можно продать: ремесленные материалы и драгоценности, иноземное оружие и доспехи, книги, древние манускрипты, которым надлежит покоиться в библиотечных футлярах. Вина, шелка, специи, заморские травы, алхимические камни — Покой Левиафана принимает всё. За долгие годы из глубин материка, через леса и холмы, к городу проторили немало дорог. Торговый тракт, тянувшийся до самой Гряды Раскола и горных крепостей, временами напоминает могучую реку. Подобно тому, как маленькие речушки впадают в большую, к нему примыкают сотни дорог, ведущих из разных частей континента. На Торговом тракте всегда людно: караваны купцов двигаются в обе стороны, каждый из них надеется что-то купить, или же продать в величайшем торговом городе. А когда наступает время ежегодной ярмарки, которую Правящий Конгломерат устраивает под городской стеной, то тракт превращается в стремительно несущийся поток из людей и телег.

Глава 1. Ярмарка.

Склонившись у берега крепостного рва, Надья водила рукой по водной глади. Под поверхностью мелькали маленькие рыбёшки и извивались водоросли. Уж, на мгновение, показавшись в мутном песке, вильнул тёмным хвостом и тут же исчез. Надья всматривалась в своё отражение, но рябь искажала его, делая неузнаваемым. «Хватит бездельничать» — сказала она себе, и поднялась на ноги, вытерев мокрые руки о фартук.

Крепостная стена отбрасывала большую тень, накрывшую собой и ров, и ярмарочные конюшни, так что десятки приезжих лошадей щипали овёс и наслаждались прохладой, в то время как их хозяева изнывали от палящего полуденного солнца. Торговые ряды начинали тянуться вдоль стены, в трёхстах футах ото рва, а ярмарочный шум, наверное, был слышен даже в городском порте. Неся с собой плетёную корзину на перекинутом через плечо ремне, Надья ступила между рядами.

Она уже бывала на ярмарке, ежегодно проходившейся у стен Покоя Левиафана, но это событие до сих пор наводило на неё робость и страх, ибо она всегда казалась себе маленькой и беспомощной среди всех этих людей, окружавших её. Здесь собрался весь цвет восточной части материка: от палатки к палатке, от телеги к телеге, от лотка к лотку сновали самые разные представители самых разных народов, съехавшись со всех сторон света. Здесь были и невысокие, меднокожие ватвинакийцы, чьи лысые головы и узкий разрез глаз навевали Надье странное чувство покоя, и поджарые, мускулистые фледменийцы с бледными глазами и заплетенными в косы светлыми бородами.

У прилавков орали и торговались свирепые меднары, а выряженные в цветастые наряды киупы ничего не покупали, но бродили между торговцами, гостями, и прочим ярмарочным сбродом, то и дело намереваясь что-нибудь утащить. Торговцы, обычно, просто гонят таких воришек деревянной дубинкой, обёрнутой кожаным ремнём, но один киуп попытался стянуть стилет из-за пояса русоголового, необычно выглядящего мужчины, который прогуливался в компании высокой чернокожей девушки. Для воришки эта затея обернулась кошмаром. Русоголовый оттолкнул вора и одним быстрым движением располосовал тому горло тем же самым стилетом. Кровь из раны потоком хлынула на цветастые одежды. Поднялся шум, мужчины ругались, завизжали женщины, расплакались дети. «Глаза», дежурившие в каждом ярмарочном ряду, тут же прибежали наводить порядок, но, узнав подробности произошедшего, молча подняли труп и понесли прочь.

Всё это время Надья испуганно стояла возле прилавка с резными дощечками, свистульками, шкатулками и игрушками. Пожилая торговка с открытой фатой и изумрудным обручем на голове, цинично усмехнулась:

— Ты глянь только! Солнце-отец едва сел на небесный трон, а один из этих воришек уже осквернил его лик. И из-за чего? Из-за собственной глупости и жадности!

Надья не сразу поняла, о чём говорит торговка. Но, увидев её наряд, поняла, что та тоже из киупов, а они чтят Луну и Солнце как богов. Надья не смогла скрыть удивление:

— Вам не жаль вашего соплеменника?

— Что с того, что нас связала единая почва, и что одна Луна-мать подарила нам жизни? Мозгов от этого у него не прибавилось. Вместо того чтобы трудиться и пожинать плоды труда, он пошел по стопам большинства и начал красть. И ладно бы, тащил у купцов! Красть у вожака «Аллигаторов» станет либо дурак, либо самоубийца.

Надья посмотрела вслед русоголовому мужчине, которого уже не было видно за другими людьми. Даже в их глухой лесной деревне знают про вольную компанию «Аллигаторов». Самый большой отряд наёмных воинов, закалённых в сотнях сражений бойцов, связанных стальной волей велламахийца Хелпфи. Говорили, что он и его наёмники только и заняты тем, что пьют, распутничают и воюют.

— Благодарю за беседу, но мне пора, — Надья вежливо поклонилась киупке и пошла дальше, лавируя между людьми. Торговка кричала ей в след, предлагая купить свистульку, но Надья не желала зря тратить деньги, которые она скопила с таким трудом. Деревня, в которой она жила, располагалась глубоко в лесу, а промышляла продажей сока трёдумов — редких деревьев, встречающихся лишь в некоторых лиственных лесах и дающих сок, из которого алхимики, впоследствии, изготавливают мази для знатных дам. Мази эти придают коже юный вид и временно возвращают зрелых женщин в их молодые годы. Ещё этот сок закупает городской банк, некоторые художники и ростовщики, но Надья понятия не имела, зачем. Наверное, думала она, работающие с цифрами старцы тоже хотят побыть молодыми. Но платили за сок немного, так что почти все деньги сразу уходили на покупку необходимых для деревни товаров.

Надья вновь начала перебирать в памяти всё, что входило в её сегодняшнюю задачу. Поскольку она пользовалась большим доверием у деревенского старосты, то именно ей он поручил приобрести самое необходимое: семена для посадки, лекарственные травы и коренья, алхимические камни и руны, которые заказал гостящий в деревне чаровник. «Следи, девка, чтобы всё хорошо было, — наказал ей староста Шигор. — А ты за ними всеми следи, — добавил он, обращаясь к Йолиму».

На ярмарку их поехало четверо: Йолим — приёмный сын деревенского кузнеца Сорена, был старшим из них и самым ответственным, потому старый Шигор и оставил его за главного; Орилл — племянник старосты, Майя — дочь мясника, и сама Надья. Деревня решила, что они уже достаточно взрослые, чтобы справиться самостоятельно.

Каждому из них староста наказал сделать что-то своё. Майя занималась покупкой провизии: вина, солода, пшеницы и прочего; Йолим закупал необходимые инструменты для работы в кузнице, а в задачи Орилла входило следить за телегой и лошадьми и убедиться, что носильщики купцов погрузят весь купленный груз так, чтобы тот не вывалился по пути домой.

Надья направлялась к палаткам торговцев травами, когда попала в оружейный ряд. Она никогда не держала в руках оружия, оно даже пугало её, но при всём благоговейном ужасе перед холодной сталью она чувствовала и восхищение. Десятки мужчин сновали от купца к купцу, проверяя на прочность щиты, пробуя на вес мечи и натягивая луки. На прилавках оружейников были самые разнообразные орудия убийства: простые железные кинжалы, прямые и изогнутые, обернутые кожей и инкрустированные рубинами в золотых ножнах стилеты и кортики. Прямые короткие мечи, полутораручные мечи с длинной рукоятью, двуручники, которые так нравятся палачам. На прилавке жителя степей и песка из Амаррийи лежали кривые сабли с золотыми рукоятями, огромные позолоченные луки с белой тетивой и длинные алебарды с переливающимися опалами у основания.

Завороженная красотами воинского искусства, Надья бездумно плелась вдоль рядов и глазела по сторонам, пока, вдруг, не вышла на небольшую поляну. По поляне сновали торговцы едой и выпивкой, а пара дюжин зрителей наблюдала за бродячей труппой артистов, разыгрывающих сценку из песни о злом Короле-Волке и умном фениксе, который обманул жаждущего власти волка и заставил того съесть свой собственный хвост. Зрители аплодировали и улюлюкали, бросая на скоро срубленную сцену позолоченные монеты. Надья досмотрела сценку вместе со всеми, поблагодарила артистов, громко хлопая в ладоши, и даже уговорила себя бросить на сцену один медяк.

Чуть дальше от поляны артистов располагался большой, бордово-красный шатёр. Над входом его висел щит с рисунком — красной розой, стебель которой был оплетён цепью. Что означает этот рисунок, Надье было неведомо.

Преодолев робость, она шмыгнула внутрь.

Шатёр был огромным, в нём легко умещалось около тридцати человек. Кроваво-красные тона преобладали внутри, и даже пламя факелов, расположенных в закрытых держателях, казалось алым. Надья медленно, стараясь никого не побеспокоить, протиснулась между несколькими мужчинами и, наконец, поняла, где она оказалась.

Здесь продавали рабов — евнухов и шлюх.

На помосте в центре шатра стояли семь обнаженных девушек, на которых во все глаза смотрели их возможные покупатели. Здесь были преимущественно мужчины, но Надья видела в толпе и женщин. Продавец рассказывал о достоинствах каждой из девушек, об их умениях и уникальных талантах. Покупатели могли пощупать их, понюхать. За дополнительную плату можно было взять любую из них прямо в шатре, в специально огороженном ширмой месте. Проверить пригодность товара, как выразился торговец.

Надья вспыхнула. Ей казалось, что еще чуть-чуть, и она станет такой же красной, как и сам шатёр. Она, конечно, знала, что подобное в мире было сплошь и рядом, но она никогда не говорила об этом, и даже думать о таком ей было неловко.

А вот смотреть на это оказалось не так постыдно. «Возможно это из-за того, что кругом много других людей. Если столь многие считают это естественным, то с чего бы мне чувствовать стыд? — и она немного расслабилась».

Тем временем лысый мужчина ласкал грудь одной из девушек. Ей было не больше шестнадцати, восточной внешности, она, молча, стояла с видом, будто для неё всё это не в новинку. Лысый опустил руку вниз и запустил её между девичьих ног, массируя её женское естество. Наклонившись, он облизал её левый сосок и слегка прикусил. Подозвав торговца, он что-то шепнул ему, и Надья поняла, что он купил эту девушку. Она подумала, что он, возможно, освободит её, или возьмёт в фаворитки, как делают некоторые богатые и влиятельные дворяне, когда её внимание привлёк другой мужчина. Невысокий рыжий старик с бородавкой на носу стянул с себя штаны и ублажал сам себя, глядя на еще не проданных девушек. Надья хихикнула, как девчонка, и отвернулась.

В другом конце шатра, с меньшим успехом, высокий чернокожий коорайец продавал евнухов. В той части света, где родилась Надья, не было принято кастрировать мальчиков, но многие богачи часто выписывали себе евнухов из-за моря, или покупали тех на торгах. Сильные, высокие, преданные, они являли собой прекрасный образец послушания и трудолюбия. Евнухов покупали для ведения дел и как личных телохранителей. Глядя на широкие, угрюмые чёрные лица и могучие руки, Надья подумала, что нынче продают только евнухов-телохранителей.

Из центра шатра раздались крики и одобрительные возгласы. Надья хотела посмотреть, но из-за своего невысокого роста не смогла разглядеть ничего за спинами других людей.

Вдруг, кто-то схватил её за плечо.

Высокий мужчина с умасленными усами, опоясанный саблей, сердито глядел на неё сверху вниз:

— А ты здесь откуда?!

Надья хотела было ответить, что она просто зашла посмотреть, но язык не слушался её, и она лишь промычала что-то нечленораздельное.

— Где твоя спинтрия? — сурово спросил усатый.

Надья понятия не имела, что это за штука такая — спинтрия, и где её взять.

— У-у меня н-нет, — пролепетала она. — Извините.

Усатый разразился бранью:

— Вечно тут городские шпики шляются, да теперь и шлюх своих подсылают! Чего тебе сказано у нас выведать…

Он не успел договорить. Огромный коорайец, торговавший евнухами, окрикнул усатого, и что-то сказал ему на своём грубом, булькающем наречии. Усатый выслушал, коротко взглянул на Надью и отпустил её:

— Ладно, всё, давай отсюда. Чтобы не видел тебя сегодня возле шатра.

Надья вылетела наружу пущенной стрелой. Страх отпустил её, сменившись облегчением. Найдя бочку с чистой водой, она умылась, и даже смогла улыбнуться — будет, что рассказать друзьям. Такое приключение — увидеть рабские торги и быть спасённой от злобного рабовладельца чернокожим иностранцем!

Утерев лицо рукавом, она двинулась дальше.

На телегах заморских торговцев фруктами лежали плоды, половину названий которых Надья не знала. Арбузы, груши, апельсины, финики, инжир, бананы, плоды садидов, росших в Островной империи Велламаха, падали с телег и катились под ноги. Меднокожий торговец в белом тюрбане, с козлиной бородой и изумрудными глазами угощал всех персиками и черешней, лопающимися во рту от спелости и сладкими, словно мёд. С лотков с пряностями и специями, из туго сплетённых маленьких мешочков изумительными ароматами манили корица и кардамон, гвоздика, все виды перцев, анис, куркума, ваниль и мята.

Торговцы вином из виноделен Код-Эйрдса, расхваливающие привезённые сорта, предлагали каждому сделать глоток, уверяя, что после этого те продадут всё, что купили до этого, и запасутся их вином до самой смерти. Надья приняла рюмку, вежливо поблагодарив торговца. Матушка грозилась поколотить её, если та натворит на ярмарке глупостей, но Надья не собиралась выпивать весь бочонок. К тому же матушка ничего не узнает.

Вино оказалось очень сладким и дурманящим. Поборов желание испить подарочную рюмку у каждого торговца, Надья пошла дальше, к палаткам и стойкам, где травники и знахари торговали семенами, травами и целительными смесями.

Она купила семена ромашки, пижмы и роголистника. В их деревне перевелись подорожник и мать-и-мачеха, потому для слабых лёгкими она, по совету заезжавшего к ним чаровника, приобрела багульник, шалфей и календулу. Один из торговцев предлагал ей лечебную грязь с болот Сивери, но она наотрез отказалась, ибо только мошенник может продавать настоящую сиверийскую грязь так дешево. Грязь эта обладает множеством целебных факторов: она лечит открытые раны и раны внутри человека; помогает быстрее сращивать кости и снимает боль, обеззараживает и даже ускоряет сращивание костей. Но поскольку добывать её невероятно опасно, и из дюжины добытчиков живыми с болот возвращаются едва ли семеро, то и стоит это невероятное средство столько, сколько не может позволить себе потратить обычная, небогатая деревушка.

В деревянных ячеистых лотках торговцев рунами лежали различного цвета и формы камни, с высеченными на них символами и словами, язык которых Надья не знала. Камни были разных размеров и форм: круглые, овальные, квадратные и бесформенные. Они были красными и бледными, как слоновья кость, чёрными с огненными просветами, лазурными и переливающимися всеми цветами сразу.

Алистер, так звали чаровника, что гостил у них в деревне, дал ей кожаный пергамент, который он исписал словами на неизвестном Надье языке.

— Молодой особе что-нибудь нужно? — рунный торговец — седовласый мужчина с бакенбардами и умными глазами, любопытно воззрел на неё.

— Да… — ей стало слегка неловко под этим взглядом. Она вдруг почувствовала себя несмышленым ребёнком, которого поставили перед учёным мужем.

— Вот, у меня здесь записи от одного из ваших собратьев по ремеслу, — она протянула торговцу пергамент. Быстро пробежав глазами по написанному, он заверил её, что у него есть всё, что требуется и выложил перед Надьей три камня. Два круглых и один треугольный.

— Смотри, — седовласый склонился над ними, — Это три рунических камня. Первый, круглой формы, зовётся визирем. Очень хрупкий, цвета блестящего янтаря, он сделан из фульгурита и покрыт глифами из расплавленного серебра. Его используют для управления погодными условиями. Видишь, как внутри поблескивают синие всполохи? Это… маленькие молнии. Как я уже упоминал, камень крайне хрупкий, потому я дам тебе специальную шкатулку для его перевозки. Ни в коем случае не разбей визиря — это может плохо кончиться.

Надья, хотевшая было прикоснуться к искрящемуся изнутри камню, испуганно отдернула руку. Торговец улыбнулся:

— Теперь со вторым. Он тоже круглый, хотя и куда более прочный, чем визирь, ибо сделан из базальта с выщербленным на нём глифом. Он называется йорис.

Йёрис, — повторила Надья, но торговец поправил её:

— Не йё, а йо. Первая руна читается как йо. Не знаю, кто дал ему это вычурное название, но, судя по глупому и пафосному произношению, его наверняка придумал кто-то на юге. Ну да не важно, — торговец протер пальцем глаз, словно в него что-то попало. — Йорис необходим для работы с земляными породами. Некоторые используют его в шахтах, чтобы пробивать проходы, которые опасно рыть рудокопам. Теперь давай перейдём к третьему камню.

Седой склонился ниже и понизил голос, так что Надье пришлось сделать то же самое:

— Третий, треугольный, словно светящийся изнутри лазурным огнём и снежно белым глифом — тенебурус. Он сделан из руды, которую можно найти только в легендарной Ваххре и создан он для противостояния первобытным сущностям. Возьми его.

Надья взяла камешек в руки и почувствовала странный холодок, спустившийся с её плеч и пробравший до костей так, что она даже вздрогнула. При упоминании Ваххры ей стало совсем не по себе. Это полумифическая страна, таящаяся где-то в горах апогелиттской гряды, и об её жителях, рассказывают странные, а порой и жуткие вещи.

Надья отогнала эти мысли прочь. Торговец, тем временем, вытащил из-под прилавка ведро воды.

— Я полагаю Алистер сказал тебе, как проверить подлинность камней?

Надья уставилась на него с открытым ртом. «Как он узнал? Уж не колдун ли он? »

Седой рассмеялся:

— Не волнуйся. Я узнаю почерк старого друга, и никто, кроме Алистера, не знает, что у меня есть руны-тенебурус, так что двух ответов тут быть не может. А если бы ты подошла к другому торговцу, то он просто отправил бы тебя восвояси. И, в конце концов, ты пришла бы сюда. Ну, так он сказал тебе, как проверить их подлинность?

Надья немного успокоилась и взяла в руку серый йорис.

— Смелее, — напутствовал торговец. — Он не развалится.

Стоило камню попасть в воду, как ведро завибрировало и запрыгало на прилавке, а сам камень стал метаться по дну и биться о стенки. Надья восхитилась, а потом одарила торговца искренней улыбкой. «С ним мне легко разговаривать. Пусть поначалу он и показался мне надутым от собственной мудрости снобом. »

Она выудила со дна йорис и опустила туда треугольный ваххравский камень. Реакция была такой же.

— А вот с визирем будем действовать немного иначе, — советовал седой, но Надья уже знала, что делать. Опустив руку в ведро, она намочила ладонь и слегка оросила кистью визирь. Капли, не долетая до камня, зашипели и испарились прямо в воздухе.

— Вода, — начал торговец, — Один из самых лучших способов выявить магическую природу вещей, явлений, или местности…

— Ибо структура воды неясным образом являет собой идеальный проводник первоэлементарных сущностей, — закончила за ним Надья, отчеканив каждое слово, словно вечернюю молитву.

Седой торговец на миг потерял дар речи, а затем рассмеялся:

— Что же, вижу, Алистер продолжает сеять зерно знаний везде, где появляется. — затем он завернул йорис и тенебурус в маленькие кожаные чехлы, а визирь запер в странную латунную шкатулку.

— А он точно не разобьётся внутри? — обеспокоилась Надья. — Путь не близкий, а на телеге, да по лесной дороге, мало ли что может случиться.

— Не беспокойся, — ответствовал седой. — В этой шкатулке его можно о городскую стену швырять, и с ним ничего не произойдёт.

Надье нравился седой торговец, потому прежде чем попрощаться, она спросила:

— А как ваше имя?

— Дитор, — ответил тот, немного помедлив. — А твоё?

— Надин, но все зовут меня Надья.

— Красивое имя. Даже произносится сладко. Удачи тебе, Надья. Надеюсь, еще увидимся, — и седовласый торговец рунами по имени Дитор вновь уселся на небольшой выструганный стул, устремив взгляд куда-то в толпу снующих ярмарочных гостей.

Надья прошла мимо пожирателей огня, подпаливших чей-то шатёр, миновала книжный прилавок, чуть ли не со слезами на глазах — бабушка научила её читать, но мать считала, что девке незачем забивать себе голову разными россказнями и потому у них в доме книг не водилось. Надье приходилось прятать книжки в лесу, или у друзей.

Пройдя ряды пасечников, она вышла к торговцам цветочной рассадой, сделав небольшой крюк, дабы обойти компанию перепившихся и передравшихся оруженосцев, которые непременно начали бы приставать.

Торговцы предлагали семена самых разных декоративных цветов всех форм и расцветок. Дабы показать, какими они будут, когда зацветут, они привезли с собой распустившиеся бутоны, и часть ярмарки походила на настоящий дворцовый сад: красные, желтые и белые розы, хризантемы, тюльпаны и ирисы пахли летом и притягивали пчёл. Надья пугливо обходила жужжащих насекомых, когда увидела за герберой и лилией корзинку с небольшими, но удивительными цветками: лепестки чередовались от овальной формы к остроконечной, а их цвет сочетал в себе причудливую смесь индиго, лазури и ультрамарина, с белоснежной окантовкой по краям. Надью так заворожили эти цветы, что она, забыв про свою природную вежливость, выпалила, не поздоровавшись:

— Что это?

Цветочный торговец — пятифутовый седовласый амарийниец с лихо закрученными усами расплылся в улыбке:

— Это нериды, моя дорогая. Их назвали в честь прекрасных морских существ, обитающих в глубинах Великого Океана. «Нериды» — повторила про себя Надья. Она уже слышала похожее слово. Кажется, это было в глубоком детстве, когда её бабушка рассказывала ей сказки.

— Господин, — неуверенно начала девушка, — Не могли бы вы рассказать мне про этих существ? — глаза у Надьи уже загорелись. Она души не чаяла в историях о том, чего никогда не видела, и быть может, никогда не увидит. Амарийниец расплылся в добродушной улыбке. Он достал корзинку с неридами-цветами и поднёс к Надье, чтобы она могла лучше их рассмотреть.

— По легенде, — сказал он. — Моряка, чей корабль потерпел крушение в страшном шторме, выбросило на скалистые отмели, где-то к югу от Хвойного острова. Обессиленный и израненный, он уже и не надеялся выжить и был уверен, что умрёт от голода и жажды, а прожорливые сирены не оставят от его тела даже костей. И тогда, словно услышав его отчаяние, из воды вынырнула прекрасная девушка. Она была нага и стройна, кожа её, цвета бледной лазури, поблескивала от морской воды, а чёрные волосы смолой стекали на прекрасные плечи.

— Скажи, человек, — потребовала девушка, — Хочешь ли ты вернуться домой?

— Хочу! — ответил несчастный моряк.

Тогда рядом с девушкой вынырнул дельфин и закружил вокруг неё, игриво стуча хвостом по воде и распевая свои дельфиньи песни.

— Убей дельфина! — сказала девушка. — Рядись в его шкуру и возьми его плавники. Возьми его хвост и плыви, и скоро ты будешь дома!

Но моряк был чист помыслами и добр сердцем.

— Нет, госпожа! — сказал он. — Ибо дельфины — есть наши морские братья! Вместе мы следуем по нашему курсу, а если кто-то из нас падает за борт, дельфины хранят его, пока мы не поможем бедняге вернуться на дощатую корабельную землю! Я не стану вредить морскому брату!

Морская дева не сказала ничего, а лишь нырнула под воду и исчезла, вместе с дельфином. Целые сутки моряк лежал на холодных скалах, брызги солёной воды били его по лицу, а голод и жажда становились невыносимее с каждой секундой. Тогда морская дева вновь пришла к нему:

— Вот акула, что забрала множество людских жизней в этих морях! Даже тех, что плыли вместе с тобой! Убей её, рядись в её шкуру, возьми себе её зубы, используй её плавники, и ты будешь дома еще быстрее, чем мог быть вчера!

Но моряк лишь вновь молвил:

— Нет, госпожа. Ибо акула — есть воплощение неукротимой морской свирепости, и нет её вины в том, что она ест плоть людскую, подобно тому, как нет вины и за ветром, что поднимает волны, бьющие корабли! Я не стану убивать её!

Помолчав немного, морская дева вновь покинула моряка, а вслед за ней ушла и акула. Еще сутки прошли, а моряк лишь молил о том, чтобы ближайшая волна сбросила его со скал в пучину, ибо у него уже не осталось сил даже на то, чтобы двигаться. Тогда морская дева пришла в третий раз, а с ней из пучин показались восемь огромных щупалец. Одного взмаха щупальца было достаточно, чтобы расколоть торчащую из моря скалу на части. Обессиленный моряк понял, кто скрывается под водой, но у него уже не было сил удивляться.

— Вот кракен! — вскричала дева. — Чудовище, что топит корабли ради крови и перекусывает китов пополам ради смеха! Я дам тебе силы! Убей его, возьми его шкуру, и ты вмиг окажешься дома!

И в третий раз моряк оказался непреклонен. Он уже не мог говорить, лишь шептать, но морской деве хватило и этого:

— Нет, госпожа. Акула, кракен, да хоть сам Туманный Лорд. Не стану я менять свою жизнь на чужую!

Моряк удивил морскую деву, ибо никто еще не отказывался от её предложений, и все они гибли в схватках с морскими созданиями. Выйдя из воды, она взошла на скалы и взяла неживого моряка на руки. Вместе с ним она плыла к его родным берегам, кормя его своим молоком, помогая набраться сил. И когда они оба достигли его земель, тот был уже полностью здоров. В этом полуживом заплыве вспыхнула их любовь. Тогда моряк вынес морскую деву на берег, и она отдалась ему на песке. Уходя, они уговорились встречаться на этом же берегу каждый год, в назначенный день.

Надья слушала рассказ амарийнийца с трепещущим сердцем. Она смутно помнила эту историю из бабушкиных сказок, но та вещала её совсем иначе, опуская многие подробности, не предназначенные для детского уха. Когда торговец дошел до той части истории, в которой морская дева отдалась моряку на песке, Надья покраснела и стала неловко переминаться с одной ноги на другую.

— А что было дальше? — ей не терпелось узнать, какой счастливый конец ждал благородного моряка и прекрасную обитательницу глубин.

— Два года минуло с тех пор, — продолжил торговец, поправив завитушки своих усов. — Нерида и моряк дважды встречались на берегу, даря друг другу свою любовь. Но моряк был человеком доверчивым, не склонным подозревать в людях худшее, а уж тем более в собственных родственниках. Потому он рассказал о своей возлюбленной своему брату, в уверенности, что тот возрадуется его счастью! Но брат его был бесчувственным человеком, лишенным чести. И на третий год, когда Нерида вновь приплыла к своему любимому, брат моряка подкараулил их и напал на дочь глубин, вместе со своими подлыми слугами. Нерида пыталась сбежать в море, но люди набросили на неё невод и пронзили тело гарпунами. «Какая прекрасная шкурка! — вскричал брат моряка, глядя на блестящую кожу мёртвой красавицы. — Продам её, и буду жить как король, ибо клянусь, ни у кого нет такого прекрасного трофея! »

Обезумевший от горя моряк бросился было защищать тело погибшей возлюбленной, но того уже не было. В сетях, когда очередная волна отошла от берега, была лишь россыпь прекрасных маленьких цветков, которые по сей день можно встретить растущими на тех берегах. Потерявший любимую моряк с горя предал себя пучине, а его злобного брата постигла участь всякого негодяя. Вот так, моя милая, закончилась эта история. Имена её героев давно забыты, и только нериды напоминают немногим знающим о том, что тогда произошло.

Надья стояла, погрустнев и опустив голову. От своей бабушки она слышала совсем другую историю, в которой моряк и морская дева вместе уплыли в морскую пучину.

— Я расстроил тебя, моя милая? — растерялся торговец.

— Нет, господин, всё в порядке. Просто это очень грустная история.

— Говорят, что это правдивая история. А истина редко приносит нам счастье.

Надья всё ещё разглядывала нериды. Торговец, видимо, заметил её интерес:

— Возьми их, дорогая. В подарок.

Надья изумилась:

— Но… но я… как же, вы же… — она выдохнула. — Они же наверняка дорогие, как же вы отдадите их?

Торговец расплылся в улыбке, поглаживая усы:

— У меня есть ещё немного с собой, так что от нескольких цветков я не обеднею. Возьми их, милая, в память о прекрасной и грустной истории и об её несчастных участниках.

Вне себя от радости, Надья поблагодарила торговца, и, аккуратно уложив несколько нерид в корзину, двинулась к месту, где её должны ждать друзья.

Глава 2. У моста через Синебродку.

Полдень уже давно миновал, но вечерняя мгла всё ещё не спешила ложиться на долину Покоя. Надья сидела на старом деревянном ящике и пыталась читать купленную ею книжку. Плюнув на запреты матери, она вернулась к прилавкам книготорговцев и отдала одному из них свои накопления в обмен на обветшалый фолиант. Ей было тяжело сосредоточиться на написанном, ибо ярмарочный сброд захмелел, и отовсюду доносились музыка, пение и крики.

Йолим, ведя себя с привычной ответственностью, в десятый раз проверял крепежи, которыми был стянут груз на телеге. Майя и Орилл сидели на траве, чуть поодаль. Орилл что-то увлеченно рассказывал, не стирая с лица ехидной ухмылки.

— Что ты читаешь? — Йолим обратился к Надье, наконец, убедившись в надёжности крепежей.

— «Великие и малые войны, поразившие долину Покоя с момента её основания» — отчеканила Надья. — Я купила её на ярмарке.

Немного помедлив, она добавила:

— Ты же спрячешь её у себя?

— Само собой, — ответил Йолим. Вид у него был такой, будто Надья ни то обидела его, ни то спросила несусветную глупость.

Внезапно, играющая неподалёку музыка и смех оборвались, сменившись криками. Влекомые любопытством люди потянулись на шум, побросав все свои дела. Орилл и Майя поднялись на ноги и тоже двинулись посмотреть.

Надья забеспокоилась:

— Как думаешь, что там?

Йолим нахмурил брови, как он обычно делал, когда думает:

— Похоже, что кто-то не поделил выпивку, или не сторговался о цене.

— Пойдем, посмотрим? — любопытство взыграло в ней, и Надья уже не могла усидеть на месте.

Йолим ещё немного постоял, хмуря брови, но потом согласился:

— Ладно, идём. Только не долго. Да и смотреть там, наверняка, не на что.

Йолим с Надьей прошли на шум, но вокруг разыгравшейся сцены уже собралась приличная толпа, так что они ничего не могли разглядеть. Йолим, будучи выше Надьи больше чем на фут, и в два раз массивнее, взял её за руку, и без труда повел её за собой в первые ряды, расталкивая зевак.

В центре небольшого кольца, образованного людьми, яростно спорили несколько мужчин. Половина из них была одета в бордово-алые тона. Другие же были ряжены в вареную кожу, но выглядели так, словно только что сошли с гор. Обе компании были вооружены, но, судя по всему, пока ограничивались словами.

— Мы ехали с самого Желанного Приюта, узнав, что он будет сегодня здесь! — надрывался один из разодетых в кожу бородатых нерях. — Мы писали ему несколько месяцев, но он ни разу нам не ответил! А теперь он куда-то уехал, а вы, проклятые ящерицы, не говорите куда!

— Ещё перед вами мы не отчитывались! — крикнул один из бордово-алых мужчин. — Ты что же думаешь, наш атаман тебя ждать будет? Тебя? Да от тебя несёт хуже, чем от лошадиного дерьма, а твоё оружие напоминает сельские грабли!

Бородатый мужчина в коже выкрикнул что-то на неведомом Надье языке и кинулся в драку. Его товарищи не заставили себя ждать и бросились поддержать своего командира. Завязалась потасовка. Людей в алых одеждах было меньше, но они оказались слишком сильны для бородачей в коже.

Толпа кричала и подбадривала дерущихся. Люди начали толкаться. Несколько раз Надье, и так встревоженной потасовкой, наступили на ногу. Йолим, крепко схватив её, растолкал галдящее мужичьё и вдвоём они вернулись к своей телеге.

— Ты понял, из-за чего они подрались? — поинтересовалась она.

— Не совсем. Кажется, те бородатые в коже кого-то искали, а «Аллигаторы» не хотели говорить им, где он.

— «Аллигаторы»? — изумилась Надья. — Те, в красном — это были «Аллигаторы»? Наёмники? Это правда-правда они?

Йолим странно посмотрел на неё. Так, словно увидел очень необычного зверька, вроде голой кошки, или щенка с красными глазами:

— Да, это были они.

К телеге вернулись Майя и Орилл.

— Ну, что там? — поинтересовался Йолим. — Ещё дерутся?

— Куда там, — разочарованно протянул Орилл. — «Аллигаторы» быстро наподдали тем бородачам, а потом прибежали «глаза», похватали дерущихся, дали паре зевак древком копья между глаз, и всё как-то поутихло.

— Ты, никак, разочарован? — Майя ткнула Орилла в бок, подмигнув.

— А то! Такая потасовка, а я даже не поучаствовал!

— Но ведь тебя бы побили! — изумилась Надья.

Орилл посмотрел на неё взглядом, полным деланного упрёка:

— Ну, вот тебе, пожалуйста! А как же вера в друзей, Надин? Как же поддержка?

Надья слегка зарделась.

— Поддерживать тебя бы по пути домой пришлось, чтобы ты из телеги по кускам не вывалился, — вставила Майя, избавив Надью от необходимости объясняться.

Орилл скорчил обиженную мину и достал из-за пояса бурдюк с вином. Никто не спрашивал, где он его взял — всё равно соврёт. А если и скажет правду, та окажется не лучше. Передавая бурдюк по кругу, друзья стояли и делились впечатлениями, пережитыми за день. Йолим, в привычной для него угрюмой манере, рассказывал, что ему удалось видеть доспехи для настоящего боевого коорайского льва, которыми торговал один из бронников.

Надья заметила, что Майя пьёт вино с явной неохотой. «Быть может, у неё болит желудок» — решила она. Сама же Майя рассказала о говорящем фениксе, которого она видела у торговцев живностью. Ясное дело, говорящий — сказано слишком громко. Фениксы не говорят, а лишь повторяют услышанные слова.

Орилл же клялся, что лично наблюдал, как кучка воров, вместе с парочкой «глаз» из городской стражи, украли несколько бочонков у торговца винами из Код-Эйрдса. Майя обозвала его лгуном и влепила дружеский подзатыльник, а Йолим лишь недоверчиво хмыкнул.

Надья не стала рассказывать друзьям ни об увиденном ею убийстве, ни о походе в запретный шатёр. Она хотела рассказать, но решила, что это, всё же, слишком смелые признания. Потому она поведала друзьям о виденной ею театральной сценке, и рассказала историю о моряке и Нериде.

Друзья выслушали её, а когда она закончила рассказывать о Нериде, Йолим и Майя на время замолчали. Орилл, задумчиво посмотрев на них, изрёк:

— Ну, по крайней мере, мы знаем, что морских дев на стену не повесишь.

За это он схлопотал от Майи очередную затрещину.

— Скоро начнет темнеть, — сказал Йолим, смотря на небо. — Нужно выдвигаться, если хотим попасть на постоялый двор до полуночи.

Друзья не стали с ним спорить. Лишь только Орилл что-то съязвил про полуночные постоялые дворы, за что Майя спихнула его с телеги под общий хохот.

Пока они двигались к тракту, вокруг оживлённо бегали люди. Они возбужденно переговаривались, зловеще шептались и указывали куда-то в сторону крепостного рва. «Глаза», дежурившие в рядах и по периметру ярмарки, оставили свои посты и отправились к стене.

— Что там ещё, интересно? — спросил Йолим, ни к кому особо не обращаясь.

— Так убили же кого-то! — с их телегой поравнялся одинокий всадник на гнедом жеребце.

— Опять? — спросила Налья.

Йолим, мельком взглянув на неё, обратился к наезднику:

— Действительно. Сегодня уже человек пять зарезали. С чего такой переполох?

Всадник скорчил мину:

— Слышал, люди говорят, не обычное это убийство. Труп свежий изо рва выловили. А изуродован, говорят, аж жуть! Глаза вырваны, горло располосовано, кишки наружу!

Надью передернуло. Она вдруг вспомнила старые истории о волках и горгульях, обитавших в лесных предгорьях. Те тоже терзали свою жертву подобным образом. Но ни волкам, ни горгульям у стен Покоя Левиафана делать нечего. Неужели это сделал человек? Эта мысль внушала ей ужас и негодование. Как люди могут творить подобное?

— Поймали кого? — Орилл подал голос из воза.

— Поди здесь кого поймай, — махнул рукой всадник. — Здесь либо брать на горячем, либо всё — как кельпи проглотил. Ну, мира вам на пути, юноши и девушки! — с этими словами всадник тронул жеребца пятками и тот поскакал вперёд. Надья хотела было крикнуть вслед мужчине прощальное пожелание, но он уже скрылся из виду.

Какое-то время они ехали в полном молчании. Надья всё думала об изуродованном убитом. Может, всё не так страшно? Ведь люди любят преувеличивать слухи. Наверняка это было обычное, может быть слишком кровавое убийство или поножовщина между перепившимися ярмарочными гостями. После чего один сбросил другого в ров, пока никто не видел. «И всё же, а если то, что люди говорят — правда? »

Удаляясь от городских стен, друзья, наконец-то, добрались до переправы. На мосту, как всегда, образовался затор. Пузатые телеги, с запряженными в них лошадьми, груженые под завязку мулы и пони и даже крестьянский самодельные ручные тележки — все они медленно ползли туда и обратно, создавая длинные очереди с обеих сторон моста. Надья сидела на козлах, рассасывая лепесток мяты, и пыталась не слушать бранных возгласов, доносящихся отовсюду. Кучера, пажи и их господа, крестьяне, наемники и просто бродяги — все они кричали, ругались и угрожали друг другу, надеясь, что это поможет им быстрее миновать реку.

Въехав, наконец, на каменистый мост, Надья соскочила с еле ползущей по брусчатке телеги и свесилась через мостовые ограждения, уставившись в воды Синебродки. Речка эта больше походила на излишне перепивший ручей, раздувшийся до непозволительных широт. Восемнадцати футов в ширину, рослый человек мог перейти ее вброд, и в самом глубоком месте вода доходила бы ему до шеи. Всё русло было покрыто сине-зелеными водорослями, из-за чего казалось, будто воды реки имеют тёмно-синий цвет. «Название ей выбрали подходящее», — решила про себя Надья.

Глядя в синие воды и пытаясь узреть в них своё отражение, она не заметила, как их телега миновала середину моста. Догнав её, Надья с юношеской лёгкостью вновь забралась на свое место. Йолим, правя телегу, подозрительно посмотрел на неё:

— Куда ты всё время бегаешь?

— Ты о чем? — Надья не совсем поняла, к чему он клонит. Йолим чуть натянул поводья, замедлив их усеянного яблоками упряжного мерина.

— Там, на ярмарке, пока мы толкались среди торговых рядов, ты зачем-то ушла к городской стене. И потом Майя видела, как ты выходила из большого такого шатра.

Надья надулась. «Ну почему они так любят лезть в чужие дела? Дома все знают всё и про всех, ну так-то деревня, но они даже тут умудрились прознать, куда я ходила».

— А тебе-то что? — с вызовом произнесла девушка. Йолим помолчал несколько мгновений.

— Я просто беспокоюсь. Ты сама знаешь о неприятностях, которые могут случиться на таких сборищах. А гулять одной среди вооруженного и пьяного сброда — не самая светлая мысль.

— Нам ничего не грозило, — уверенно продолжила Надья, — В каждом ряду дежурили, по меньшей мере, четверо «глаз», торговцы в любой момент готовы были окликнуть их, а люд был слишком занят: торговался, кричал и бегал за девушками, разносящими на подносах эль и закуску.

Она вдруг вспомнила убитого вора и разговоры об изуродованном человеческом теле.

— Как знаешь, — холодно ответствовал Йолим, — Но постарайся не сбегать никуда с Предательского двора. Там нет «глаз» и торговцев, готовых в любой момент их окликнуть.

Йолим был старше Надьи на два года, но порой казался ей едва ли не ровесником Шигора. Её бабушка всегда говорила, что голова у него на вес золота, а заболев, стала при встрече кричать ему всяческую нелепицу. Впрочем, теперь она часто говорит разные глупости. Мать Надьи считает, что боги покарали старуху за своеволие и инакомыслие. Алистер же говорит, что из-за старости она просто теряет рассудок, и что в этом нет ничего необычного. Матушка с ним, конечно же, не согласна. «Будто ты когда-нибудь была согласна с кем-нибудь, кроме себя» — злобно подумала Надья, обращаясь к отсутствующей матери. В лицо она, конечно, никогда не осмелится сказать ей ничего подобного.

Майя и Орилл сидели в разных углах телеги и весело болтали, продолжая рассказывать о чудесах, виденных ими на ярмарке. Майя поведала об удивительном тонконогом коне песочного окраса и с двумя горбами на спине. «Боги, он даже плеваться умеет! Клянусь, эта зверюга оплевала какого-то воина, измазав ему всю одежду!». Орилл же, как всегда улыбался и с довольным видом хвастал, как учил одного наёмника мухлевать в карты. Надья не поверила ни одному его слову. Она бы тоже могла рассказать о том, что видел в багряном шатре, или о чудесах, что они проделали с торговцем рунными камнями по имени Дитор, но вместо этого она лишь вынула из-за пазухи несколько подаренных ей нерид и принялась любоваться. «Какие же они красивые!». Даже торчащие из маленькой стеклянной колбочки, слегка наполненной водой, они сохраняли свежесть и красоту. Йолим мельком взглянул на цветы, но, видимо, предпочел промолчать, и продолжил править.

После моста дорога расширялась, и двигаться по ней можно было быстрей и свободней. Крики и брань улеглись, люди лишь приветствовали едущих им навстречу, или болтали между собой. По левую руку, вдали, можно было различить высокие лиственные деревья Дикого леса. В нём, в нескольких часах пути от его границы и стоит их деревушка.

Когда они подъехали к гостинице «Предательский двор» было уже совсем темно, а поднявшийся в небо огрызок луны заволокло тучами. Благо, гостиный двор был полон гостей, и его факелы освещали всё намного ярдов вокруг от самой гостиницы. Трехэтажное, широкое здание возвышалось над пустырем, и свет лился из его окон. Звуки музыки и людской шум доносился сквозь стены. Справа от гостиницы, чуть поодаль стояли внушительного вида конюшни, где с дюжину мальчишек-конюхов ухаживали за лошадьми. По двору гуляли воины, мерно о чем-то беседуя, молодые мужчины бегали за звонко смеющимися крестьянками, служанками и прачками. Предательский двор ничем не оправдывал своё печальное название. Йолим как-то сказал, что гостиницу назвали так, скорее, в насмешку над главарями бунтовщиков, что собирались здесь, чем в память, или в назидание.

Йолим провел их груженую телегу по отходящей от тракта дороге и остановил около конюшен. Откуда ни возьмись вдруг появился мальчишка-конюх, лет одиннадцати, и предложил поухаживать за упряжным. Йолим бросил ему ломаный грош, мальчишка сунул его в зубы, и убедившись в его подлинности юркнул обратно в стойла, после чего вернулся со щеткой и охапкой овса. Майя и Орилл тоже слезли с телеги и потянулись в сторону гостиницы. Телегу с товаром они оставили без присмотра, ибо ничто из купленного ими на ярмарке не могло стать привлекательным для воров.

Глава 3. На «Предательском дворе».

Общий гостиный зал казался огромным. Среди дюжины столов, каждый из которых облепили шумные путники, то и дело сновали служанки, разнося эль, пиво, и вино. В правом дальнем углу весело искрил большой очаг, на котором пара дородных женщин зажаривало свинью. Шум, который казался громким даже снаружи, внутри превращался в настоящую какофонию.

Наемные воины, простолюдины, торговцы и иноземцы громко болтали и смеялись, стуча деревянными кружками и скрипя лавками. Мужчины боролись на руках, женщины кричали и подбадривали своих мужей и любовников, а зрители улюлюкали и громогласными воплями приветствовали победителей.

В дальнем левом углу угловая лестница вела на второй этаж, где располагались комнаты для ночлега. За лестницей было полно составленных друг на друга бочонков, дощатых ящиков и мешков, а под потолком были развешаны ароматные пряные травы. Увидев всё это, Надья искренне улыбнулась. Как хорошо было вновь увидеть это простое, кипящее веселье! Дома ей очень этого не хватало. Там, в окружении деревьев и кустов, места для празднеств не оставалось, а люди всегда были чем-то озабочены и угрюмы. То ли дело, здесь!

— Не стой столбом, Надья, — Йолим аккуратно подтолкнул её в сторону длинного общего стола, за которым могло разместиться с две дюжины человек. Свободные места за ним еще оставались, потому они, все четверо, смогли разместиться, заставив потесниться двух сероглазых фледменийцев. Те, с присущей им учтивостью, молча подвинулись и продолжили тихо переговариваться.

— Эля мне! Ээ-ля! — взревел Орилл. Его крик совпал с очередным победным рёвом наёмников — кто-то опять опрокинул соперника. — И свинины! И две маленьких жареных луковички!

— Слышу, я, слышу! — за спиной у Надьи возникла высокая плотная женщина с повязанным на голове платком и деревянным подносом в руках. Некогда белоснежный фартук её покрывали пятна жира, муки, вина и других яств. — Эк-ты совсем надорвешься, если так вопить будешь! — с улыбкой сказала женщина. — Будет тебе и еда, и питьё! А друзья твои чего молчат? Не голодны разве?

Служанка понравилась Надья, потому она, по привычке, принялась неуверенно извиняться:

— Что вы… простите… Конечно, мы голодны… Мы просто только зашли и… — видя, что улыбка служанки становится всё шире, Надья в конец смутилась и опустила голову. «Дура! » — сказала она себе. Она вспомнила, какой смелой и дерзкой была в порочном шатре и пожалела, что и тут не могла быть такой же. В шатре никто не знал о её робости, а раз так, то её как бы и не было. Здесь всё иначе.

Йолим, издав несколько лающих смешков и улыбаясь во весь рот, попросил служанку принести всем горячего вина с пряностями, мяса и жареных овощей.

— Мне вина не надо. Я уже заказал эля! — напомнил Орилл.

— И мне тоже не надо, — громко запротестовала Майя. — Подайте мне вашего лучшего пенистого пива!

— Куда тебе пива? — засмеялся Орилл, — В тебе пять футов росту и весишь ты не больше пуховой подушки. Глядишь, пузыри в пиве тебя в небо унесут.

— Дурную твою башку они унесут, — огрызнулась Майя. — А вина я не хочу. Оно на вкус как вялый щавель, а пахнет так же противно, как ты.

Орилл заржал и сказал что-то в ответ, но его слова потонули в новом победном рёве.

Надья бы тоже хотела попробовать эля вместо вина, но ей было неловко тревожить женщину-служанку и менять одно на другое. Вместо этого она начала глазеть по сторонам, рассматривая посетителей «Предательского двора».

Через несколько столов от их компании, взгромоздившись на столешницу, бродячий певец играл на старой лютне с местами облупившейся краской. Певец и сам был одет далеко не богато, даже по меркам простолюдина: простые льняные штаны и рубаха грязно-серого цвета, подпоясанные неплохим, но изрядно поношенным кожаным ремнем, на котором висели небольшая фляга и маленькая туба для пергамента. Тем не менее, светловолосый и коротко стриженный, босой, он весело наплясывал на столе, перебирая струны и распевая неизвестную Надье песню:

— Стара она, как мир земной,

Леса и горы над рекой,

Пришла, стуча своей клюкой,

Пойдём, мой миленький, со мной!

— Но наш-то герой, не простой молодец,

Не волк, но лис он средь стада овец,

«Прости, красавица, я не пойду,

С тобой и клюкой твоей под луну!»

Группа слушателей вокруг вторила певцу, а тот продолжал выплясывать, извлекая из своей лютни весёлые переливчатые мелодии.

За соседним столом разношерстная компания играла в карты. Там были и два здоровенных, заросших жесткими волосами меднара, чьи огромные двусторонние топоры стояли рядом, опершиеся об скамью, и фледмениец с изысканно заплетенными косами и узорчатой татуировкой, идущей ото лба до челюсти, и даже один киуп в просторных цветастых одеждах и повязкой на голове. Надья удивилась, ведь у киупов всегда была репутация воров и мошенников, и к карточным играм их допускали не часто.

Среди гостей было множество вооруженных мужчин разных народностей, но одетых в бордово-алые цвета с нашитыми на груди и плечах знаками отличия — открытыми челюстями аллигатора с перекушенным пополам человеком внутри на желтом поле. «Аллигаторы» беззаботно пили, ели и смеялись наравне со всеми, однако же, Надья вспомнила убитого на ярмарке вора, и на миг её одолело беспокойство.

Служанка, тем временем, ловко разносила заказанные напитки и блюда. Йолим уже вгрызся зубами в свой кусок зажаренной свинины, а Майя и Орилл, осушившие по три кружки пива, казалось, наговорили друг другу гадостей на тысячу лет вперёд. Надья прекрасно понимала, что они просто подзуживают друг друга, по-доброму, однако всё же побаивалась, что однажды кто-то из них перейдёт грань и тогда случится скандал. Ссор между ними она не желала. Как ни крути — они были её единственными друзьями.

Когда служанка принесла ей горячее вино и дымящийся ломоть свинины, Надья аккуратно нарезала её на маленькие кусочки и по одному отправляла в рот. Солёный жир стекал по губам, и она собирала его хлебом. Девушка искренне наслаждалась вкусом мяса — в их деревне свинина и козлятина считаются редкостью, ибо скота у них мало. В лесу полно оленей и кроликов, но их мясо Надье уже надоело.

Какое-то время они, молча, жевали, уставившись в свои тарелки и орудуя ножами и вилками под звуки лютни певца и радостные вопли гостей. Доев, Надья аккуратно отодвинула от себя грязную посуду и отхлебнула всё еще горячего вина, обхватит кружку обеими руками. По всему её телу тут же разлилось ласковое тепло и даже щеки у неё запылали.

Орилл вдруг перегнулся через весь стол и дернул за руку Йолима:

— Смотрите! — указал он в дальний угол. Там было темней, чем в остальном зале. Небольшой угловой закуток у лестницы освещали лишь несколько свечей, да и за спинами множества посетителей двора сложно было понять, на что он указывает. Вся компания обернулась, пытаясь понять, что же увидел Орилл.

За небольшим столом, в тени, расположились двое мужчин. Оба сидели лицом друг к другу и о чем-то неспешно беседовали. Тот, что сидел справа, был явно высок и очень хорошо сложен. Черный колет из качественной и дорогой кожи обтягивал огромные мускулистые руки, а мощная и широкая спина возвышалась над столешницей, словно холм. Буйная, кудрявая грива каштановых волос падала ему на плечи, но лицо было гладко выбрито. Слева от него, между столом и скамьёй, был прислонен длинный меч в угольно-черных ножнах с широкой серебряной гардой и круглым, почерневшим, словно от пожара, навершием. Мужчина степенно, словно церемониально, отпивал из своей кружки и периодически что-то отвечал своему собеседнику.

Тот же, напротив, отличался от своего товарища так же сильно, как день отличается от ночи. Его Надья узнала сразу, и сердце её забилось сильнее. Это был тот самый русоголовый, убивший воришку-киупа на ярмарке, командир отряда «Аллигаторов» — Айдэн Хелпфи. Он был одет в ту же самую одежду, в которой был на ярмарке — бордовый кунтуш с нашивками своего отряда, высокие сапоги и белую рубаху, которую одевал под низ. На правой руке у него Надья смогла разглядеть тусклый перстень. Длинные русые волосы были сбриты с висков и заплетены в косу, в которую были вдеты несколько бронзовых колец. Борода, цветом под стать волос, тоже была диковинно закручена и продета через серебряное кольцо, а в конце раздваиваясь на четыре маленькие косички. Кинжал, ставший причиной смерти неудавшегося вора, висел у Хелпфи на поясе. За спиной у него болтался короткий меч в добротных кожаных ножнах. Он что-то отчетливо говорил своему куда более внушительному товарищу, периодически отпивая из кружки.

— Это вожак «Аллигаторов», — шепнул Орилл.

— Шшшш, — Йолим пригнулся к столу, поманив всех за собой. — Что он тут делает, как думаете?

— Пьёт, не видите, что ли? — Майя зорко рассматривала Хелпфи, словно пытаясь найти в нём что-то, чего сама не знает. — А это верзила с ним — это кто?

— Понятия не имею, — шепнул Йолим. — Скорее всего, кто-то важный из города. Посмотри, как одет. И ведёт себя, как знатный.

Надья смотрела на Хелпфи и его товарища и думала, что еще не встречала двух настолько не похожих друг на друга мужчин.

— Как думаете, о чём они говорят? — Майю явно распирало от любопытства.

— О войне, о чем же еще, — уверенно сказал Йолим. — «Аллигаторы», как говорят, только и делают, что пьют и воют.

— С кем воевать-то? — не согласился Орилл. — Последняя крупная стычка была шесть лет назад, с царём Корстом из Энгома и его племенами, но это и войной-то назвать было нельзя.

Надья помнила эту войну. Корст, самопровозглашенный царь энгомских равнин и владыка Энгома — старого и таинственного города, окруженного каменистыми негостеприимными землями, собрал под свои знамена воинствующие племена равнин и вознамерился захватить Покой Левиафана. Объявив, что город является проклятым, и именно из-за праздности и жадности его жителей на энгомских равнинах правит голод и междоусобицы, Корст повел свою восьмитысячную армию недисциплинированных дикарей к стенам Покоя. Дойти до стен города, не говоря уже о его взятии, у Корста не получилось. Едва до Правящего Конгломерата дошла информация, что на их обложенные налогом земли вторгся враг, который жжет поля и деревни, а жителей предаёт мечу, как он немедленно созвал знамёна. Три тысячи пехотинцев Ордена Стального Ока, и пять тысяч «Аллигаторов» под командованием Хелпфи прошли на быстрых торговых галерах вниз по Великой Змее и высадились близ бесчинствующей армии Корста, чтобы покончить с этой нелепой войной одним ударом. Лишенная какого-либо представления о стратегии и тактике, армия Корста быстро сломалась под выверенными атаками Хелпфи. Конница, лучники и пехота «Аллигаторов» с каждым ударом уничтожали всё больше дикарей, пока остатки армии равнин не подались в бегство. Из восьми тысяч, выступивших с Хелпфи, в живых осталось чуть больше пяти. Царь Корст же поплатился почти всем своим войском и собственной головой.

Более того, он навлек на себя и своих подданных гнев Правящего Конгломерата. Оправившись после битвы, Хелпфи и его наёмники прокатились по энгомским равнинам кровавым, под стать их одеждам, вихрем, предавая огню и мечу каждую вторую деревню, убивая скот, сжигая и без того скудный урожай, насилуя женщин и угоняя в рабство детей. В назидание потомкам Корста и всем племенам равнин, на тот случай, если у кого-то из них вновь возникнет мысль вторгнуться в земли Покоя Левиафана.

Все эти истории казались Надье словно взятыми из другой реальности. Война, смерти, многотысячные армии, человек, один единственный, командующий этими тысячами. И вот он сидит здесь, в гостинице, и как ни в чем не бывало, пьёт эль. «Боги, наверное, я еще глупее, чем говорит матушка». Само собой, для неё, не видящей в жизни ничего, кроме городских стен и стен лесных, всё это кажется чем-то величественным. А взгляни на этих двоих? Наверняка у каждого из них за спиной столько захватывающих историй! Страшных, но завораживающих, красивых, но печальных одновременно.

Надье так захотелось услышать, о чем говорят Хелпфи и незнакомец, что она осмелилась пойти на хитрость. Служанка, принесшая Надье и остальным, еду, как раз стояла неподалеку от переговаривающихся мужчин. Не слушая, о чём говорят её друзья, Надья встала из-за стола.

— Ты куда? — удивился Йолим.

Надья неуверенным шагом направилась к служанке. Её план состоял в том, чтобы поблагодарить ту за вкусный ужин и тёплый приём, и попытаться расслышать, о чём беседуют те двое.

— Стой, дура! — донесся до неё резкий шепот Йолима.

Останавливаться она не собиралась. «Шаг за шагом», — повторяла она себя. Под очередную песню босого певца, под рёв борцов на руках и возгласы картёжников, она прошла через зал, обходя снующих гостей и служек, и смогла подобраться к столу, за которым кудрявый незнакомец сдержанно над чем-то посмеивался.

— … даже сообразить ничего не успел, — развел руками Хелпфи и улыбнулся, сверкнув глазами. — На славу, называется, поохотились. Три месяца экспедиции, плясок на верблюдах, ужасной жары и песка в сапогах, и что? Цель экспедиции отгрызла башку её же основателю!

Кудрявый смог, наконец, подавить приступ смеха и тихим, срывающимся голосом спросил:

— И что дальше?

— А что дальше? — Хелпфи схватил свою кружку и сделал большой глоток, — Аванс мы получили, но основную часть денег покойный драконовед обещал выплатить только после поимки ящера. Хотя у самого дракона, видимо, планы были совершенно иными.

— И вы просто уехали?

— Да, — Хелпфи вытер рукавом эль, потекший по усам. Перстень на его пальце тускло блестел янтарем. — Дракона трогать не стали. Во-первых, никто не знал, чью голову он еще отгрызёт, а во-вторых… Честно сказать, этот дракон мне понравился.

— Понравился? — удивился кудрявый. — Почему?

— Ну же, сир, — Хелпфи откинулся назад, вытянув под столом ноги. — Этот сопливый драконовед всю дорогу к собственной смерти только и твердил, что о драконе, и как элегантно он намеревается его изловить. Что же, ящеру явно не была чужда ирония. Потому-то он мне и понравился.

Кудрявый рыцарь вновь рассмеялся, а Хелпфи с довольной миной отхлебнул из кружки.

Надья, едва не забыв о том, что нужно поблагодарить служанку, сказала ей несколько слов благодарности и уже собиралась было вернуться к столу, чтобы рассказать друзьям об услышанном, как кто-то вдруг схватил её за руку, едва не сломав её.

Обернувшись, она увидела возвышающегося над ней, крепко сложенного «аллигатора». Нос у него был сплющен, словно его неоднократно ломали, а из-под челки жидких белых волос недобрым огнём горели голубые глаза.

— Ну и кто у нас здесь такая красавица? — голос наёмника напоминал боевой рог. Таким басом в сказках сносили дома. От него разило элем и табаком.

Надья хотела попросить его отпустить её, но вместо этого из неё вырвалось лишь писклявое «П-п-п». Откуда ни возьмись, появился Йолим и, положив руку на плечо наёмника, потребовал:

— Отпусти её.

Белобрысый не стал отвечать ему, а просто отшвырнул от себя, да с такой силой, что Йолим перелетел через соседний стол и с треском рухнул на пол.

Лютня, струны которой до этого весело пели, оборвала мелодию отвратительной какофонией. Борцы на руках и картёжники перестали кричать, служанки и гости, весело галдящие, напряженно умолкли. Все взгляды были обращены либо на Йолима, с трудом поднимающегося с пола, либо на Надью, съёжившуюся от страха в руках белобрысого верзилы. Майя и Орилл тоже вскочили со своих мест, но никто из них не решался выступить первым.

— Фролин, — донесся из дальнего угла голос Хелпфи, — Ты зачем столы ломаешь? Хозяева нас за такое по голове не погладят.

Все собравшиеся переводили взгляды с Хелпфи на Фролина и обратно. Кудрявый собеседник Хелпфи отставил свою кружку, выпрямился и не спускал глаз с белобрысого наемника.

— Да ничего с парнем не стало, — пробасил Фролин, не выпуская Надью. — Верно, я говорю?

Йолим к тому времени уже поднялся на ноги. На лбу у него виднелась большая ссадина.

— Подумаешь, царапина, — заявил Фролин. — Я тут его девице хочу пару приятностей показать, а он не к месту осерчал. Бывает.

— Ясно, ясно, — Хелпфи раскурил трубку и, на миг, пламя озарило его блестящие серые глаза. — Но незачем здесь людям настроение портить, так что пусти девушку.

Надья стояла, зажмурившись, и приплясывала на цыпочках, боясь даже пискнуть. Рука, сжатая белобрысым, болела так, словно он размолол ей все кости в пыль. Она не могла видеть его лица, но на миг почувствовала, как хватка слабеет. Однако он тут же сжал её еще сильнее.

— А ни то что?! — рявкнул Фролин. — Мы сейчас не на службе, да и в наёмники мы пошли, чтобы самим решать, какую бабу брать, разве нет?

Хелпфи немного помолчал, а затем встал из-за стола. Вряд ли это кого-то впечатлило: в нём было едва ли шесть футов роста, и он отнюдь не отличался могучим телосложением. Уверенной, словно приплясывающей походкой, продолжая пускать дым из трубки, он подошел к Фролину и остановился в паре футов от него и Надьи. Та осмелилась приоткрыть глаза и взглянуть на Хелпфи вблизи. Всё в этом человеке было экзотичным. От одежд до прически. Но больше всего Надью поразили его глаза. Блестящие, серые, словно улыбающиеся, они, не мигая, смотрели на Фролина, не удостоив Надью даже коротким взглядом:

— Ну, если тебя не заботит то, что ты пугаешь собравшихся здесь людей, то подумай вот о чём — ты позоришь меня перед домоправительницей.

Хелпфи стоял спокойно, глядя на белобрысого. Трубка в его руках дымилась, а глаза, до этого лукаво поблёскивающие, перестали улыбаться, став холодными, словно лёд.

И Фролин, потупившись, отпустил. Кровь снова заструилась по венам Надьи, и на миг ей показалось, что тысячи игл пронзили ей руку. Белобрысый наёмник развернулся и вышел на улицу, пинком открыв дверь. Кудрявый собеседник Хелпфи вновь удобно устроился за столом и взял в руки кружку. Остальные гости, словно очнувшись от оцепенения, вернулись к своим делам. Снова заиграла лютня. Спустя пару минут уже ничего не говорило о том, что в гостинице произошло нечто неприятное. Ничего, кроме ссадины на лбу Йолима и давшей себе, наконец, волю, разревевшейся Надьи.

— Ну, ты как, цела? — Хелпфи вопросительно поглядел на неё. — Не сломал он тебе ничего?

Надья, утерев слёзы рукавом, на мгновение подняла глаза и тихо прохныкала:

— Н-н-нет. Всё в п-п-порядке.

Йолим подошел к ним и, молча, посмотрел на Хелпфи сверху вниз. Надья забеспокоилась, взглянув поближе на его ссадину. Майя и Орилл подтянулись следом. Было видно, что каждый шаг давался им с большой робостью. Все четверо молодых людей встали перед Хелпфи и пялились на него, выпучив глаза. Надья, у которой те всё еще были на мокром месте, первой сообразила, что нужно сказать:

— Спасибо вам. Что помогли.

— Ай, да брось ты, — отмахнулся вожак наёмников. — Моих ребят иногда заносит и мне приходится напоминать им, что мы в цивилизованном обществе среди людей, а не на фронте, среди ворон.

Наёмник вновь затянулся из своей трубки и спросил:

— Так, а чего вы четверо на меня пялитесь, будто я левиафан какой?

Тут уже настала очередь ребят переводить друг на друга испуганные взгляды.

— Ага, — протянул наёмник, — Ясно. Вопрос-то не из лёгких! Ну да ладно, засим прощаемся. Но, на будущее, девушка… Как тебя зовут, кстати?

— Н-н-надья, — удивленно ответила она.

— Так вот, Н-н-надья: нужно не только обладать головой, но и уметь ею пользоваться. С твоей внешностью просто глупо останавливаться среди толпы пьяных мужчин, на границе леса, тем более в тёмное время суток. Пусть даже ты путешествуешь с такими смелыми спутниками, некоторым из которых, между прочим, тоже есть, что этим мужчинам предложить. В следующий раз вам может не повезти.

Не дождавшись ответа, Хелпфи развернулся к выходу из гостиницы, но в последний момент задержался и обратился к Йолиму:

— Парень. Как твоё имя?

— Йолим, — кузнец выпрямился во весь рост.

— Звучное имя. Будто бы сталь поёт. Если когда-нибудь ты решишь, что созрел швырять людей через стол, а не летать через него сам — найди меня, или кого-нибудь из этих бордовых горлодёров. Удачи, — с этими словами Хелпфи открыл входную дверь свободной рукой и вышел в ночь.

Друзья вернулись к своему столу. Надья, всё ещё держась за руку, тихо всхлипывала. Йолим беспокойно глядел на неё и попросил служанку принести ей горячего вина. Майя с Ориллом притихли и переглядывались.

— С тобой точно всё в порядке? — Майя первой нарушила тишину.

— Он мне чуть руку не оторвал, — пожаловалась Надья. Рука всё ещё побаливала, и на том месте, где наёмник схватил её, наверняка появится огромный синяк, но в целом всё было в порядке.

Служанка принесла четыре кубка с вином и четыре ломтя мяса с зажаренным картофелем. Йолим сказал, что они не заказывали ничего подобного, но служанка лишь махнула рукой и подмигнула, глядя на Надью.

Входная дверь распахнулась, и в зал вернулся Хелпфи. Он невозмутимо прошел между гостей и уселся на прежнее место, продолжа беседу со своим знатным товарищем.

Друзья ели, помалкивая. Руки у Надьи дрожали. Тогда, в шатре, её тоже схватили, но совершенно не так, как сейчас. В этот раз страх был нешуточный.

Йолим, посмотрев на неё, оповестил, что пора закругляться, и пошел договариваться о ночлеге. Они собирались занять на ночь пустое стойло, в котором можно было переночевать.

Вернувшись, Йолим недоуменно почесывал затылок.

— Что там? — спросил его Орилл, обойдясь без привычных шуточек.

— Нам дали две комнаты на третьем этаже, — недоумённо ответил пасынок кузнеца. — За нашим конём и телегой присмотрят. И платы они ни за что не возьмут.

Друзья удивлённо переглянулись.

— Это как так? — не поняла Майя.

— А вот так, — развёл руками Йолим. — Я пошел договариваться о свободном стойле в конюшнях, если оно есть, но подошла хозяйка двора и сказала, что нам дадут комнаты, да ещё и бесплатно.

Все четверо ненадолго замолчали.

— Может они так извиняются за то, что Надье чуть руку не сломали, и чуть было не… — Орилл осёкся на полуслове, когда Майя ткнула его локтём в бок.

— Может и так, — ответил Йолим. — Да только вон тому наёмнику, — он указал пальцем вглубь зала. — Недавно разбили нос его же товарищи, но никто и глазом не повёл.

Надья подумала, что в подобной щедрости, должно быть, виновато вмешательство Хелпфи. «Ты позоришь меня перед домоправительницей». Быть может, главарь наёмников и владелица двора — старые знакомые, или даже друзья.

— Время позднее, — выразил Йолим витавшую между ними четырьмя мысль. — Отказываться от предложенных удобств невежливо, да и мы все будем рады поспать на перине, а не на соломе.

Четверо друзей поднялись по лестницам, ведущим на третий этаж. Миловидная служанка с огненно-рыжими волосами улыбкой показала им их комнаты. Девушки заняли дальнюю комнату от лестницы.

Внутри было уютно. Две удобные на вид одноместные кровати стояли у разных стен. На окнах висели чистые занавески, в лампадках мерно горели свечи. На столе в центре комнаты стоял кувшин с вином, а на резном подносе лежал нарезанный сыр.

Рыжая служанка, пожелав им с Майей приятных снов, откланялась и прикрыла за собой дверь.

У окна стояли тазы и кувшины с чистой водой для умывания. Надья с удовольствием смыла с лица дорожную пыль.

— Как думаешь, — спросила она у Майи, зевая во весь рот. — Парням не страшно оставаться здесь после случившегося?

Майя пожала плечами и, задув свечи, произнесла:

— Не думаю. Если подумать, всё это не так уж страшно.

Глава 4. Ищейки Его Величества.

Надье снился кошмар. Фигура в монашеской рясе куда-то тащит её, не обращая внимания на её крики. Она рыдала и, что есть силы, звала на помощь, но некто продолжал тащить её за собой, во тьму. Затем он остановился и откинул свой капюшон. Под ним оказался белобрысый наёмник, едва не сломавший ей руку. Только глаза у него были не голубые, а болотные, а рот был полон острых зубов.

Не выдержав ужаса сновидения, Надья проснулась. Утренний свет уже брезжил в окно сквозь занавески. Она осмотрелась. Вокруг неё не было ни наёмников, ни монахов. В комнате приятно пахло древесиной, а Майя сидела за столом, уже одетая, и уплетала овсянку с мёдом.

Надья села в постели:

— Ты давно проснулась?

— Совсем недавно, — ответила Майя с набитым ртом. — Нам тут завтрак принесли. Ещё горячий. Вставай, пока не остыл.

Надья вылезла из постели и потянулась за одеждой:

— Чего же ты меня не разбудила? Ждала, пока остынет?

— Неа, — Майя отхлебнула из кружки. — Служанка, Мира, кажется, сказала, чтобы я тебя не будила. Мол, как проснёшься, тебе горячее подадут.

Майя улыбнулась Надье своей хитрой улыбкой:

— Так, глядишь, нас ещё и до дома с почестями проводят. На белых скакунах. Тебе, подруга, стоит чаще попадать в неприятности на глазах у наёмников.

Надья застыла с куском сыра во рту, не понимая, шутит она, или нет. Решив, что всё-таки шутит, она налила себе молока из кувшина и принялась за овсянку.

— Парни ещё не просыпались? — спросила она, не переставая жевать.

— Даже если проснулись, то ещё не заходили. Если у них в комнате тоже стоял кувшин с вином, то не удивлюсь, что оба они проспят до полудня. Хотя, у Йолима должно хватить мозгов, чтобы не напиваться на ночь. Особенно после вчерашнего.

Надья вспомнила свой кошмар, о котором уже успела забыть за овсянкой, и ей стало не по себе.

Дальше они ели молча. Вечером Надья не успела хорошенько рассмотреть комнату, в которой их поселили, а при свете дня стало ясно, что это не обычные гостиничные покои.

Мебель была сделана качественно, из добротной, обработанной древесины. На стенах висели картины, вышедшие их под кисти неизвестных Надье мастеров. Многочисленные подсвечники были сделаны из настоящего серебра.

Вместо дешевого ситца кровати были покрыты сатиновым бельём, а под ним скрывалась настоящая перина.

— Надеюсь, нас и впрямь не заставят платить за всё это, — сказала Надья.

Майя, вставшая из-за стола и натягивающая сапоги, пожала плечами:

— Не думаю. Если дело действительно в Хелпфи, то он не станет требовать платы в ущерб своей репутации. Да и что с нас взять-то?

Надья удивилась:

— У нас полная телега! Инструменты, семена, вино…

— Ты пойди ещё и предложи ему выбрать, что из перечисленного тобой он хочет в качестве платы — вот смеху-то будет.

Надья и сама поняла, что ляпнула глупость.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетел Орилл:

— Отлично, вы проснулись, — вид у него был такой, словно он в одиночку выпил кувшин вина, оставленный ему и Йолиму перед сном. — Кузнеца нашего не видали? Как ветром сдуло.

Надья забеспокоилась.

— Может внизу сидит? — поинтересовалась Майя.

— Нет его внизу. Я уже смотрел. Наёмники, вольные мечи, деревенщины — все там, но Йолима нет.

— А у служанок ты спрашивал?

— Спрашивал, — Орилл махнул рукой и присел на освободившийся стул у стола. — Не видели они его. Я даже у нескольких гостей и наёмников спросил, не видали ли они парня, которого вчера швыряли через столы.

— И что? — нетерпеливо спросила Надья.

— И ничего, — Орилл почесал нос. — Половина не видела, другая половина ничего не помнит.

Майя взяла со стола ещё один ломтик сыра:

— Так может он у телеги нашей, проверяет, как бы чего не украли? Или, зная его, уже доит коз на заднем дворе, в оплату за ночлег.

Майя хихикнула, довольная собственной шуткой. Орилл расплылся в своей типичной улыбке, но Надья их юмора не оценила. Поднявшись на ноги, она сказала лишь:

— Идёмте его искать.

Друзья несколько раз обошли территорию «Предательского двора». Они опросили всех конюших и служанок, поварих и прачек, развешивающих бельё. Как и говорил Орилл, половина не видела Йолима со вчерашнего происшествия, а другая не помнила его вовсе.

У постоялого двора было полно людей, и они опросили каждого из них. Это не принесло никаких результатов. Разве что по двору быстро разлетелся слух о сумасшедших юнцах, бегающих туда-сюда в поисках другого юнца. Пара вольных мечей и вовсе пригрозила оборвать им уши, если они не перестанут мешать им бороться с последствиями вчерашних утех.

Не найдя Йолима, все трое не на шутку забеспокоились. Их телега, их конь, все их вещи остались на месте.

— Не мог же он пешком отправиться в деревню! — всплеснула руками Надья, беспомощно озираясь по сторонам.

Их проблемы, казалось, совсем не заботили окружающих. Гости двора постепенно приходили в себя, и вчерашнее вечернее празднество перетекало в утреннее. Тут и там начал раздаваться смех, люди перекидывались шуточками, готовили мясо на открытом огне и пили вино, которое вновь разносили молодые служанки.

Всеобщее веселье не коснулось лишь их троих. Мрачные мысли, одна хуже другой, вились у Надьи в голове. Напуганная, она вспомнила все те страшные вещи, что видела за последний день, и словно пережила эти страхи вновь: располосованное, исторгающее чёрную кровь горло воришки-киупа; работорговец, принявший её за шпиона в рабском шатре; драка «Аллигаторов» с неумытыми дикарями и разговоры об изуродованном трупе, выловленном из реки. Но больше всего её пугал кошмар, виденный ею этой ночью. И высокий, белоголовый наёмник, делающий ей больно.

— Айдэн Хелпфи.

Майя и Орилл вопросительно уставились на неё:

— Что «Айдэн Хелпфи»?

Надья нетерпеливо топнула ногой:

— Он может помочь, вот что! Он знает Йолима в лицо, он видел всё, что произошло вчера вечером! Наверняка именно он распорядился, чтобы нам дали ночлег в дорогих комнатах! Я уверена, если он что-то знает — он поможет.

Майя и Орилл задумчиво переглянусь:

— Я не видел Хелпфи внутри, — он указал на здание гостиного двора.

— Может, он ещё спит, — предположила Надья. — Или у себя в лагере, с остальными.

«Аллигаторов» было слишком много, чтобы «Предательский двор» мог разместить и накормить их всех, потому наёмники стали лагерем неподалёку. Из-за скопищ тёмно-зелёных палаток поднималось множество столбиков дыма, указывая на то, что в лагере тоже кипит жизнь.

— Пойдёмте сначала внутрь — поищем его там, — решила Майя.

Вернувшись в общий зал, друзья осмотрелись, но не нашли среди разномастных незнакомцев экстравагантного главаря наёмников. Орилл поинтересовался у одной из служанок, не знает ли она, где Хелпфи, но та лишь покачала головой и убежала на кухню с подносом в руках.

— В лагере командир-то! — донеслось откуда-то из-за спины.

Надья и остальные обернулись и увидели одного из «аллигаторов», распивающего эль в компании фледменийцев.

— Только вам-то чего от него надо? Он, вроде, вам и так уже милости оказал.

Слова наёмника лишь подтвердили догадку друзей:

— Значит, это и вправду он организовал нам кров! Но за что?

«Аллигатор» хмыкнул:

— Знамо, за что! Его тут все знают и уважают, а тут один из наших устраивает такое представление. И где? Да, считай, в доме у дорогой подруги нашего атамана, — «Аллигатор» отпил из кружки и утёр лицо рукавом. — Так что, считайте, что он отплатил вам за неудобства, доставленные его людьми. Что, в прочем, не объясняет, чего вам ещё от него нужно?

Друзья неуверенно топтались на месте и молчали, не зная, как высказать свою просьбу:

— Мы друга потеряли! — выпалил Орилл. — Того, которого один из ваших вчера через стол швырнул. «Аллигатор» недоуменно поглядел на них, и даже фледменийцы, в чьих обычаях не водится выражать свои эмоции, вздёрнули брови.

— А от командира-то вам чего нужно? — спросил «аллигатор». — Думаете, он вашего дружка прячет?

— Нет, но, — Надья, внезапно, вспомнила слова Хелпфи, сказанные им вчера вечером. — Господин Хелпфи вчера предлагал Йолиму, нашему другу, присоединиться к вам, если он того захочет. Быть может, он пошел к вам в лагерь, чтобы посмотреть, как у вас всё устроено?

Наёмник покачал головой:

— Тоже мне — музей. Чего там смотреть?

Он встал и осушил свою кружку с элем. Затем сказал что-то фледменийцам на их родном наречии, на что те вежливо кивнули.

— Ладно, — согласился наёмник. — Так и быть, проведу вас к командиру. Глядишь, и правда, ваш друг среди нас ошивается. У нас как ни стоянка в здешних краях — так цирк.

Лагерь «Аллигаторов» представлял собой лес из палаток, тентов и павильонов тёмно-зелёного цвета с гербом компании — съедающим человека аллигатором на желтом поле. Надья ни разу не бывала в военном лагере, но увиденное ей здесь не походило на то, что она читала в книгах. Наёмники пили, играли в карты, жарили привезённое с собой мясо на кострах. Полуголые лагерные девки бегали между палаток, хохоча, пока раскрасневшиеся от желания наёмники догоняли их, выкрикивая неприличные шуточки.

Некоторые наёмники угрюмо точили своё оружие, другие сидели кругами и мирно беседовали, некоторые, и вовсе, читали.

Чем дальше в лагерь они заходили, тем больше Надья понимала, сколь разномастной на самом деле является вольная компания «Аллигаторы». Здесь, в бордово-алых одеждах можно было встретить и бледных фледменийцев, и заросших волосами меднаров. Золотоволосые выходцы с Островной Империи пили и смеялись за одним костром с киупами, амарийнийцами и чернокожими коорайцами.

— Я думал, в военном лагере дисциплина строже, — сказал Орилл, глядя, как трахающий шлюху между палаток наёмник оторвался от своего занятия, выблевал весь свой завтрак, состоявший из одного лишь вина, а затем продолжил свой похотливый труд.

— Это не военный лагерь, — ответил их провожатый, не удостоив происходящее даже взглядом. — Мы собрались здесь на праздник, потому дисциплина тут не так строга, чем когда мы стоим на военном положении. Иначе за подобное поведение половина здесь уже болталась бы на акациях, постукивая ножкой об ножку.

Они подошли к небольшой возвышенности, на которой был расположен высокий, тёмно-зелёный павильон. Стенки его были украшены тонкими, отливающими золотом извилистыми узорами, которые так нравятся выходцам из велламахийской империи.

Надья сразу поняла, что этот шатёр принадлежит Хелпфи. Идя через лагерь, они видели тенты и павильоны, не уступающие ему в размерах, но этот шатёр выделялся среди остальных своей красотой и местоположением.

На небольшой площади у шатра расположилось пара десятков наёмников, занятых своим делами. Хелпфи среди них не было.

Провожающий их наёмник подвёл их к входу в главный шатёр, у которого стояла парочка «аллигаторов» с мечами на поясе. Увидев незнакомцев, пусть и не вызывающих опасения, их руки легли на рукояти меча, а глаза внимательно сощурились.

Остановившись, провожатый обратился к стоящему справа наёмнику:

— Иди и скажи командиру, что юнцы, из-за которых на дворе вчера случилась дрязга, жаждут его увидеть.

Наёмник скорчил удивлённую мину:

— Чего ещё?!

— Ничего, — оборвал того провожатый. — Велено — иди и скажи.

Ворча, один из стороживших вход наёмников нырнул внутрь шатра через задёрнутые полотнища.

Надья, Майя и Орилл неуверенно мялись на одном месте, смотря то по сторонам, то друг на друга. Ещё пару часов назад у них и в мыслях не было, что им предстоит добиваться аудиенции у знаменитого на полмира наёмника.

Наёмник, вошедший в шатёр, вернулся, а за ним вышел человек, совершенно не похожий на Айдэна Хелпфи. Человек этот был высок, и у него был огромный живот, скрывающийся за расписным, малахитово-золотистым хитоном, свисающим до самых икр. На ногах у него были элегантные мягкие сапоги. Абсолютно лысый, с приплюснутым лицом и чёрной, как уголь, кожей, он смотрел на троицу друзей своими зелёными глазами.

Внимательно изучив каждого из них, он отодвинул полог шатра и жестом пригласил их войти.

Друзья заколебались. Подумав о том, что страшнее уже, всяко, не будет, Надья сделала глубокий вдох и вошла внутрь. Майя и Орилл последовали за ней.

Если бы не множество свечей, горящих внутри шатра, здесь было бы очень темно. По периметру внутри стояли письменный стол, заваленный пергаментами, большая, двуместная кровать, устланная цветастым бельём, удобные резные стулья и даже кресло-качалка, которые ценятся у любителей комфортного отдыха.

Айдэн Хелпфи сидел в центре шатра, в огромной, рассчитанной на несколько человек бадье. В этой же бадье с ним сидел кудрявый мужчина, с которым тот выпивал вчера вечером, и две обнаженные женщины. Одну из них Надья сразу узнала — это была та самая, высокая чернокожая коорайка, которая была с Хелпфи на ярмарке. Он совершенно не по-дружески обнимал её рукой, в которой держал золотистый кубок.

Другая женщина, лет двадцати, ластилась к кудрявому здоровяку, чьи влажные волосы теперь были зачесаны назад. Он тоже держал в руке кубок, но не обнимал тянущуюся к нему девушку, а раскинул руки на стенки бадьи.

Всё, что Надья хотела сказать Хелпфи, мигом улетучилось у неё из головы. Она ожидала увидеть здесь скопища оружия, книг, трофеев, или даже золотые горы, которыми, по слухам, владеет Хелпфи, но уж точно не думала оказаться среди обнаженных людей.

Надья, с надеждой, посмотрела на Майю и Орилла, но вид у тех был не менее удивлённый, чем у неё самой.

Пар, идущий от воды в бадье, видимо не смог скрыть румянец, покрывший её лицо.

— Итак, друзья, — звонко произнёс Хелпфи, обращаясь к греющимся в бадье людям. — Позвольте представить вам Н-н-н-надью и её бесстрашных товарищей, за минусом одного, самого здорового, товарища.

Он поднял руку с кубком, как бы приветствуя их. Немного красного вина выплеснулось через край и скатилось по упругой груди чернокожей коорайки.

— Вчера, коли, кто из вас не знает, наши гости попали в неприятную ситуацию, спровоцированную одним из моих людей. Ситуация, хвала Туманному Лорду, разрешилась миром, и никто почти не летал через столы.

Хелпфи явно был пьян.

— Пострадавшая сторона была щедро, по мере моих скромных возможностей, вознаграждена за принесённые им неудобства и незначительные увечья. Потому я хочу спросить тебя, Н-н-н-надья, какого дьявола вас сюда принесло? У вас, там, кажется, пропал кто-то? Уж не защитник ли угнетённых, со стальными нотками в имени?

Надья собрала в кулак всю свою храбрость и поборов неловкость, выпалила:

— Йолим, господин. Его зовут Йолим. Мы не смогли найти его этим утром, обойдя весь двор не на один раз и спрашивая о нём у всякого встречного.

Айдэн хмыкнул:

— «Господин»! — обратился он к своему другу. — Слыхал, сир Дэннер? В следующий раз, когда захочешь обратиться ко мне, не забудь прибавить вот это вот «господин».

Надья не поняла, почему Айдэн назвал друга «сиром». Таких титулов не носят в их краях, и никогда не носили. Здоровяк по имени Дэннер, тем временем, сдержанно улыбнулся и сказал:

— Ты за своими титулами скоро своё настоящее имя забудешь.

— Мне кажется, я его уже забываю. В последние годы меня, по-моему, зовут «Помогите», — Хелпфи почесал нос свободной рукой и чмокнул в висок свою чернокожую подругу. — Ты тоже мотай «господина» на ус. После него твоё милоё «Ай» звучит как «эй».

Коорайка расплылась в улыбке, но ничего не сказала.

Хелпфи вновь обратил внимание на Надью:

— Ну, хорошо. Вы не смогли найти здоровенного парня, что вам, конечно, чести не делает. Но ко мне-то вы чего заявились?

Внезапно Хелпфи резко выпрямился в бадье и обратился к девице своего друга:

— Ну-ка, нырни, проверь, не прячется ли он под водой?

Девица залилась смехом.

— Вчера вечером вы сказали… — начал было Орилл, но Хелпфи его перебил.

— Я помню, что я сказал. Сказал, что если он захочет вступить к нам — пусть приходит. Что, думаете, он уже захотел?

Надья с друзьями неуверенно замолчали.

— Даже если так, — продолжил командир «Аллигаторов», — Я его не видал. Разве что он обретается среди этого пьяного и гоняющегося за свиньями, чтобы трахнуть тех, сброда. У свиней не спрашивали?

Юная девица вновь засмеялась, а сир Дэннер сдержанно улыбнулся. Лишь коорайка ткнула Хелпфи локтём в грудь и, ни с того, ни с сего, подмигнула Надье.

Хелпфи посмотрел на свою подругу, а затем пару минут молчал, вращая перстень вокруг пальца.

— Хорошо, — наконец изрёк он. — Я, так и быть, помогу вам его найти. Если, его, конечно, можно найти.

Надья, обрадованная тем, что ей даже не пришлось просить, подалась вперёд:

— Спасибо, господин! Огромное вам спасибо! Мы, если хотите, мы…

— Вы трое разденетесь и прыгните в бадью? — Хелпфи нарочито строго поглядел на неё, отчего Надья раскраснелась, как помидор.

Видимо, это не осталось незамеченным, потому что вся греющаяся в бадье компания улыбалась во весь рот, видя её смущение.

— Мы, мы заплатим, — неуверенно промямлила Надья.

Тут уж Хелпфи не выдержал и расхохотался во всё горло. Даже его молчаливая подруга прикрыла лицо руками, сдерживая смех, и сир Дэннер звонко посмеивался, от чего его могучие плечи ходили ходуном.

— Далеко не каждый может оплатить мою помощь, девочка, — сказал Хелпфи, справившись с приступом смеха. — Вы бы не смогли заплатить даже за тот кров, что я вам обеспечил. Но посмешила ты меня знатно — нечего сказать.

— Сааманго, — Хелпфи обратился к высокому и толстому чернокожему в изукрашенном хитоне, который всё это время, молча, стоял у входа. — Пойди и приведи сюда Фролина и Его Величество. Сначала впусти второго, потом когда мы закончим, пригласишь первого.

Сааманго кивнул и вышел из шатра.

Фролина? Надья забеспокоилась. Именно Фролин вчера чуть не раздавил ей руку, а если бы его не остановили, сделал бы с ней и чего похуже. Одно хорошо — при Хелпфи он ничего делать не станет. Но что за Его Величество? В Долине Покоя нет королей, всё здесь решает Правящий Конгломерат, заседающий за стенами города.

Его Величеством оказался невысокий, едва ли выше Надьи жилистый мужчина. На вид ему было уже за сорок, он был лыс, как яйцо, но вокруг его головы была вытатуирована корона. Живые карие глаза вопросительно стреляли то в Надью и её друзей, то в полную бадью.

— Вызывали? — непонимающе обратился он к Хелпфи.

— А как же, — ответил командир наёмников. — Ты был вчера в общей зале во время потасовки с участием наших гостей?

— Был, а то, как же не был, — закивал Его Величество. — Вот этой красавице Фролин чуть руку в кашу не превратил, чёрт такой, тьфу, мерзавец!

Его Величество явно недолюбливал Фролина.

Хелпфи не обратил внимания на ругань коротышки:

— Парня, которого Фролин через зал швырнул, помнишь?

— А то, как же не помню, всё помню! Здоровенный такой парняга-то! У него теперь ещё ссадина на башке! Помню!

— Ну, раз помнишь, хватай своих людей и ищеек, и давай-ка, дуй этого парня искать. Найдёшь — приведёшь сюда. И чтобы ни ссадины лишней у него не появилось, понял меня?!

— Понял Вас, а то, как же не понял! Всё сделаю!

— Ступай.

Его Величество, в последний раз взглянув на Надью и её друзей, юрко выскочил из шатра.

— Позови Фролина, — обратился Хелпфи к Сааманго.

Фролин вошел в шатёр, щуря глаза. Едва он переступил порог, Надья подалась назад и спряталась за своими друзьями. Беловолосый пугал её даже в компании Хелпфи.

Командир наёмников, видно, заметил это:

— Не бойся, девушка. В этом шатре есть тот, кто насилия над женщиной не допустит.

Фролин, чьи голубые глаза, наконец, привыкли к освещенному огнём полумраку, непонимающе глядел то на своего командира, то на ютившуюся за спинами друзей Надью.

— Что происходит? — спросил он.

— А происходит вот что, — Хелпфи отхлебнул из своего кубка, который Сааманго наполнил из стоящего на столе кувшина. — Ты, должно быть, помнишь, как вчера вечером начал дебоширить в зале гостиницы моей старой подруги?

Фролин раздраженно поглядел в потолок:

— Я думал, что мы с этим уже разобрались.

— Мы с тобой — да, разобрались, — подтвердил Хелпфи. — Но произошло нечто, что, может статься, стало продолжением вчерашних событий, и к чему ты, мой друг, можешь иметь прямое отношение.

— О чём это ты? — не понял Фролин.

— О парне, который вчера вступился за вон ту трясущуюся девчонку, и которого ты махнул головой об пол. Припоминаешь?

— Что он, умер что ли? — на лице белобрысого появилось деланное сострадание.

— Пока ещё никто не умер, я надеюсь, — с всё возрастающим холодом в голосе произнёс Хелпфи. — И не умрёт. Скажи мне, Фролин, не сталкивался ли ты с тем парням после того происшествия?

— Нет, — спокойно ответил наёмник. — В глаза его больше не видел.

Хелпфи внимательно смотрел на него, вертя на пальце свой перстень.

— Парень пропал, Фролин. И я очень надеюсь, что он просто упился где-нибудь и отсыпается, или не имеет сил оторваться от влажной дырки между ног какой-нибудь прачки. Было бы очень неприятно, если ты, мой человек, ослушался меня, и решил отыграться на парне за то, что я попортил тебе забаву.

— Да ничего я не делал! — возмущенно рявкнул Фролин, резко подойдя к самой бадье.

Главарь наёмников не сдвинулся с места, даже не моргнул. Сир Дэннер слегка выпрямился, а его девица испуганно прижалась к нему. В руке чернокожей коорайки блеснул кинжал. С невиданной быстротой она вскочила на ноги, обнаженная, и приставила лезвие к шее Фролина. Вода, что она взбудоражила, выплеснулась на пол через стенки бадьи.

В комнате повисла тишина.

— Не стоит делать резких движений, — нарушил молчание Хелпфи, смотря на Фролина. — Я же сказал, что в этом шатре есть тот, кто не допустит насилия над женщинами. И не любит тех, кто посягает на них без согласия.

Коорайка ни на секунду не ослабляла хватку. Кинжал, вжавшийся в шею наёмника, даже не дрогнул.

— Ты слышал про звездночещуйчатых рыб, обитающих в сенотах на архипелагах Империи? — спросил Хелпфи Фролина. — Прекрасные создания. Тихие и красивые, если ты мирно плаваешь рядом, но стоит тебе сделать резкое движение, и они сожрут тебя всем косяком, не оставив даже костей. Рия, — Хелпфи указал на коорайку. — Моя звездночешуйчатая рыбка. Так что не стоит дёргаться в её присутствии.

Хелпфи слегка похлопал Рию по бедру и та, помедлив, опустила кинжал, после чего вернулась в объятия наёмника.

Фролин потрогал шею, и Надья увидела у него на руке следы крови.

— Я верю тебе, — ещё немного помолчав, сказал Хелпфи. — Можешь идти.

Фролин вышел из шатра, молча, держась за шею. Надья подумала, что свою злобу он сорвёт на ком-нибудь другом.

— Что касается вас, — продолжил Хелпфи. — Сааманго! Отряди несколько человек, включая того, кто их привёл, отвести их обратно на двор, и пусть ждут там возвращения Его Величества. Если парень найдётся — замечательно, нет — тут я уже не помощник. И прикажи натаскать нам ещё горячей воды — эта уже остывает.

С этими словами, он дал знак Сааманго, и тот выпроводил Надью с друзьями из шатра.

Наёмник, что привёл их к Хелпфи, и несколько страдающих от выпитого накануне вина «аллигаторов» довели их до постоялого двора и расположились за одним из столов.

Друзья тоже было расселись и заказали сыра с вином, чтобы как-то убить время, но кусок не лез им в горло. Майя с отвращением глядела на кубок, и даже Орилл, что было для него несвойственно, угрюмо всматривался в стол, забыв про наполненную чашу.

Надья нехотя рассасывала кусочек солёного сыра. Куда мог подеваться Йолим? Она перебрала в голове уже все варианты: он пьяный спит в канаве, забылся с какой-нибудь девицей, гуляет по лагерю «Аллигаторов». Такие рассуждения сменились совершенно дикими предположениями: он вернулся на ярмарку, ушел в деревню пешком. Сбежал!

О том, что его могли заколоть какие-нибудь пьяные дебоширы, Надья старалась не думать.

Вечерело. Солнце, изредка прячущееся за редкими облачками, стало убывать и тени чуть удлинились.

Надья с друзьями перебрали уже с тысячу различных версий, когда на двор явился Его Величество с парочкой молодцев в грязных багряных одеждах.

Виновато почесав бритый подбородок, он изрёк:

— Искать-то мы его, а то, как же — искали, да только вот не нашли.

Друзья обречённо переглянулись.

— Мы прошли по его пути, пустили ищеек по запаху его куртки, что он оставил наверху, но те потеряли след у лесной дороги, ведущей вглубь…

— Постойте! — Майя перебила лысого следопыта. — У дороги, ведущей вглубь леса? След там оборвался?

— Ну да, там, а то, как же не там! — замотал головой коротышка с короной.

— Так ведь это дорога к нашей деревне! — всплеснула руками Надья. — Может он и впрямь отправился домой в одиночестве?

— Знать бы ещё, что за дурь его на это подвигла? — вставил Орилл. — И на чём он двигается, на своих двоих?

Друзья вскочили со скамей.

— Огромное вам спасибо! — Надья неуверенно протянула руку Его Величеству, и тот нервно пожал её. — И передайте, пожалуйста, господину Хелпфи, что мы очень благодарны за его помощь!

Через полчаса, соревнуясь с уходящим солнцем, друзья уже колесили на своей телеге в сторону дома.

ПОДЕЛИТЬСЯ

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. Возможно, стоило бы разделить произведение на несколько публикаций. Это может повысить шанс на получение критики. Все-таки настолько большой текст пугает объемом, даже несмотря на то, что может быть интересным.