ИИ

ИИ

 

Глава 1

 

В старой университетской лаборатории, за письменным столом сидел профессор Зыгин. Обычно веселый, энергичный профессор, в это утро находился в отвратительном расположении духа. Заполняя таблицы и подписывая отчеты, Леонид Богданович (так звали профессора), худощавый, сутулый с впалыми щеками не пожилой мужчина, бормотал что-то несвязное себе под нос: «Меня, как мальчишку… и зачем заниматься ерундой… как секретарша ей богу».

 

Профессор раньше любил работу, ему нравилось заниматься со студентами, учить их, нравилось проводить эксперименты, расчеты, вести научную деятельность. Но всё уже в прошлом. Со времени получения докторской степени, он только и делает, что заполняет таблицы и подписывает отчеты. Теперь Леонид Богданович всем сердцем ненавидит работу и планирует оставить её, как только представится такая возможность.

 

Петли входной двери заскрипели, впрочем, как и всегда, когда кто-то входил в лабораторию. С самого порога внимательно смотря под ноги, входил лаборант Алексей Бидов. По обыкновению своему, лаборант приходил ровно в срок, не отклоняясь ни на секунду от привычного графика. Алексей очень гордился своей точностью, хотя это выходило автоматически, и никакого подсчета ему вести не приходилось. Он машинально вставал утром в одно и то же время (без будильника), машинально тратил определенное время на привидение себя в порядок, машинально выпивал кофе, садился в машину и появлялся на рабочем месте ровно в девять часов.

 

На смуглом красивом лице Бидова выражалось неудовольствие. Он вздыхал, невольно надувая щеки, и своими голубыми глазами смотрел по сторонам. В одном углу просторной лаборатории стоял старый разобранный системный блок компьютера, в другом, поставленные друг на друга несколько неисправных принтеров. По всему полу под ногами путались провода: один тянулся от пятиэтажного блока питания к вакуумному насосу, другой, от трехфазной розетки к установке для отжига образцов. Почти посредине стоял разобранный электронный спектрометр. Это не могло нравиться Алексею, ведь именно ему нужно было устранять весь беспросветный беспорядок.

 

Продолжая бормотать что-то несвязное себе под нос, из подсобки вышел профессор. Лаборант заметил Зыгина и поздоровался:

–Доброе утро, Богданыч.

–Доброе, – огрызнулся профессор, выражая несогласие. – Будь оно неладно это утро.

–Чего опять?

–Чего-чего? Очередная бюрократия в виде толстой пачки бесполезных бумаг. Будь он неладен этот ректор и весь его ректорат. Не университет, а канцелярия. Уволюсь на хрен.

–Да ладно, Богданыч не уволишься, – усмехнулся Алексей. – Ты не сможешь без универа. Без студентов.

–В том то и дело, что студентов я вообще не вижу. У меня три дипломника, а я уже вторую неделю не могу поработать с ними. Бумажки, бумажки, бумажки. Будь они не ладны, – профессор поднял глаза и посмотрел на Алексея. – Ты чего такой довольный?

–Да так.

–Смеешься что ли надо мной, Клюша? – профессор уже успокаивался.

 

Лаборант цокнул и, закатывая глаза, сказал:

–Да сам ты Клюша. Ты видно остыл, раз вспомнил эту поганую кличку…

 

Эту «поганую кличку», как выразился Бидов, он получил не сразу. Леонид Богданович опробовал множество вариантов, прежде чем прозвище приобрело именно такой конкретный вид. Самый первый вариант был «Алексей Папович», когда профессор еще не знал отчества лаборанта. Впрочем, когда подлинное отчество «Игнатьевич» всё-таки стало известно, это мало на что повлияло. Затем профессор начал звать лаборанта просто «Алексеем». За ним последовал «Алеша», «Алешка», «Клюшка» и только потом «Клюша». Бидов делал тщетные попытки придумывать профессору ответные прозвища, но на то они и тщетные, что никакого удовлетворения не приносили.

 

–…иногда нахлынет на тебя приступ меланхолии, и становишься таким же пессимистом как я, – продолжал Алексей Бидов, усаживаясь за свой стол, стоявший неподалеку от стола профессора.

–Хватит заливать, Клюха, – профессор Зыгин на мгновенье остановился, как бы гордо осмысливая новое прозвище для лаборанта. – Это не меланхолия, а гнев. И вообще, ты не пессимист. Меня вообще выводит из себя, когда ты начинаешь гнать про безысходность и тому подобное.

–Я никогда ничего не говорил про безысходность и тому подобное.

–Но ведь подразумеваешь?

–Возможно.

–Ну вот. Наверное, сейчас просто модно строить из себя страдальца. Но строй, не строй, ты не страдалец. И я могу доказать.

–А ты страдалец, Богданыч?

–Давай не обо мне. Хочешь, докажу, что ты не страдалец, а тем более не пессимист?

–Нет, – ухмыльнулся Клюша, – терпеть не могу, когда ты лезешь в философию. Лучше бы собрал, наконец, спектрометр, а то уже вторую неделю ногами пинаем.

–А я всё-таки скажу, – профессор Зыгин в состоянии куража не унимался. – Вот возьмем твою машину и твою жену.

–Вот не надо брать мою машину, а тем более мою жену, – засмеялся Бидов, а за ним засмеялся и Леонид Богданович.

 

Профессор продолжил:

–Ты разъезжаешь на дорогой иномарке. И на какие деньги ты её купил? Правильно, на деньги с лотереи. Вот какой пессимист будет играть в лотерею.

–Это воля случая. Да и машина моя не такая дорогая.

–Мы говорим не о результате, тут дело в риске. Не понимаешь?

–Да ладно, оставь, понял я.

–Ничего ты не понял. Наверное, лучше поймешь на примере жены. Первое, ты бы никогда не осмелился познакомиться с такой очаровательной девушкой, потому что пессимисты склонны к неуверенности в себе, – Леонид Богданович зажал указательный палец и приготовил средний. – Второе, ты никогда бы не женился на ней, потому что пессимисты не верят в благополучный брак и не завел бы с ней двух детей, ведь дети – это непосильная ноша для пессимистов. А если брать во внимание, что ты уже осуществил всё вышесказанное, отсюда следует, что ты не пессимист.

–Богданыч, не капай мне на мозги. Мне еще провода разбирать. Иди лучше к своим отчетам, они тебя заждались.

–Эх, Клюха-Клюша, нет в тебе дискуссионного духа.

 

Как и было сказано, Алексей пошел разбирать провода, а Леонид Богданович вернулся к своим бумагам. Несмотря на то, что отношения между профессором и лаборантом кажутся фамильярными, таковыми они не являются. Познакомились коллеги еще до того, как Зыгин получил докторскую степень, к тому же за время совместной работы границы дозволенного давно уже стерлись, а если уж говорить о возрастной субординации, то разница между ними составляла всего восемь лет.

 

Леонид Богданович заполняя очередной отчет за другим, попав обратно в тот противный ему процесс, из которого был выдернут мгновение назад, он постепенно возвращался в прежнее состояние раздражительности. Наверняка, Зыгин не бесился бы так сильно, если бы выполняемая им работа не имела такой «автоматизированный» характер. Каждая заполняемая таблица почти не отличалась от предыдущего, лишь за редкими исключениями. Менялись только некоторые фамилии и цифры. Леонид Богданович, после монотонного вскипания, неожиданно размахнулся, пулей запустил шариковую ручку в стену и, говоря что-то (цензурность которого под сомнением), встал и обратился к лаборанту:

–Вот скажи мне, Клюша. Зачем я получал степень, а? Вот на хрена я профессором стал?

Алексей недолго думая ответил:

–Хвастаться, наверное. Ты только это и делаешь.

–Да иди ты. Я хочу наукой заниматься. Хочу проводить исследования. Совершать открытия, в конце концов. Но времени ни на что не остается.

–Богданыч, знаешь, что я думаю? Тебе нужен заинтересованный спонсор. Вот он точно даст и время, и деньги.

–Только где такого найти?

–Такие сами найдут.

–Ага, – махнул рукой профессор, – Как только, так сразу. У меня уже три дюжины научных статей, но пока никто интереса не проявлял.

–А если бы пришли, вот если бы прямо сейчас постучали в дверь. Ты бы уволился?

–Однозначно, – профессор запнулся, удивившись своему столь уверенному ответу, но вслед продолжил. – Хотя не знаю. Я ведь и со студентами люблю работать. А что бы ты сделал?

–Ну, я не профессор. Это, во-первых. А во-вторых, меня и здесь неплохо кормят.

–Да ясень пень за тобой никто не придет. Я не про это. Если бы позвали меня, и я предложил бы тебе стать моим ассистентом, согласился бы?

–Это от ситуации зависит.

–Никакой другой ситуации не придумывай. Вот если бы прямо сейчас в дверь постучали?

–В принципе, я ничего такого не теряю, почему бы и не…

 

Не успел Алексей Бидов закончить предложение, как в дверь постучались.

Продолжение следует…

0

Автор публикации

не в сети 10 часов

leofialdi

50

скрыто

Комментарии: 2Публикации: 1Регистрация: 17-08-2017

ИИ комментариев

  1. Diana

    Отрывок немного пресноват, но отлично раскрывает рутину человеческого существования. Со временем мечты уходят на второй план, уступая место реальности. В то же время вот это юношеская горячка степенного человека умиляет. В нём ещё не погас огонёк жизни и деятельности! 

    Непосредственно сам диалог профессора с Алексеем Игнатьевичем живенький. Немного даже разнообразил серость начала, где вы бросились описывать персонажа и рисовать ему пол под ногами. Уж лучше было бы начать хоть с минимальной заковырки, пробуждающей хоть какой-то интерес: «Меня, как мальчишку… и зачем заниматься ерундой… как секретарша ей богу». Тут хотя бы цепляет эмоциональная окраска. Имхо. А так, вы сразу в скуку ударились. Нет, безусловно, описание персонажа тоже важно, как и место действия, но порядок подачи имеет не менее значительную роль. У вас есть пару предложений, чтобы заинтересовать читателя. Не стоит их тратить на что-то монотонное! Главная задача первого абзаца — схватить читателя за шкирку, приковать к батарее и не отпускать. Нужны крючки, нужна наживка! 

    Вот со стуком в дверь, который завершает отрывок, получилось неплохо. 

    0
    1. leofialdi

      Странно. То, что я посчитал слабостью(диалоги) оказалось сильной стороной, а то, что сильной (описания персонажей) наоборот. Очень дельный совет с крючком в начале и с описанием где-то внутри. Это действительно то, что можно и нужно использовать. Я непременно добавлю это в свою математику. Спасибо за отзыв.

      0
  2. Soroka

    "Заполняя таблицы и подписывая отчеты, Леонид Богданович (так звали профессора), худощавый, сутулый с впалыми щеками не пожилой мужчина, бормотал что-то несвязное себе под нос" — это предложение должно быть разбито на два — обязательно. Первая часть повествует о действиях героя, а вторая — его описание, но уж слишком подробное чтобы считаться вствкой в предложении — сбивает с толку.

    "Это не могло нравиться Алексею, ведь именно ему нужно было устранять весь беспросветный беспорядок." — не могло нравится? не звучит. Подумайте как перефразировать.

    Интересно, захватило. очень живые герои вырисовались. Где продолжение, автор? Хочу читать.

    0
    1. leofialdi

      Указанное Вами предложение (…заполняя таблицы…), действительно, в современном письме неуместно. Я сейчас на русской классике сижу, поэтому стиль навеянный. Извиняюсь за столь сложное нагроможденное предложение. В следующий раз учту Ваше замечание. 

      В случае с другим предложением (…это не могло нравиться…). Звучит не звучит — это всегда проблема для любого автора. И подобную ошибку может увидеть только читатель. Хорошо, что Вы обратили внимание.

      Если честно, думал забросить, потому как потерял интерес к идее. Я даже не думал, что кого-то заинтересует.

      Спасибо за отзыв.

      0

Оставить комментарий