Тишину затхлого спального района нарушил рев мотора. Свет фар вырвал из лап темноты крыльцо и массивную дверь с красным козырьком над ней. 

  — Прибыли. — пробормотал Тони, сдавив зубами кончик едва тлеющей сигареты. 

  Машина медленно подкатила к глухой стене в конце тупика и замерла у входа, под желтым конусом от единственного фонаря.

  — Ну и дыра! — протянул Джонни поежившись от укола залетевшего в салон сквозняка. — Никогда бы сюда не пришел в одиночку. И что только ими движет?

  — Сам знаешь, пока сука хочет…

  — Кобель в любую щель заскочит! — заблеял напарник, пихнув Тони в бок. — Где бы та ни пряталась.

  Выбравшись из машины, Тони швырнул окурок под ноги и раздавил носком ботинка. Странное чувство, всецело овладевшее им, не отпускало. По какой-то совершенно непонятной причине, ему совсем не хотелось идти туда. Не хотелось касаться ручки обшарпанной двери, не хотелось вдыхать тот запах, что присущ подобным заведениям где бы то ни было. От Иллинойса до Чикаго. Все везде одинаково. 

  Тони не раз бывал в борделях, но «Бедлам» мадам Нортгрин вызывал совершенно иные чувства, чем скажем «Лу» или «Виктим». Там своя атмосфера, неон, газовые лампы, девицы в пеньюарах с дурацкими ангельскими крылышками. Но «Бедлам»…

  Мало того, что бордель располагался у черта на рогах, в самом старом и опасном районе города, так еще имел за собой весьма нехорошую репутацию. Нет, грабежи и убийства в таких заведениях дело обычное, но только не здесь. 

  Тони слышал не мало историй о том, какие тут дивы и какого рода утехи они готовы предложить за штуку баксов. Любые извращения, на которые только не поскупится больная фантазия. И казалось бы, что тут такого? Но Тони знал о юных нелегалках, теневой торговле коксом и прочих грехах мадам Нортгрин. А на прошлой неделе, в баре у старика Момсена он услышал историю о том, что в «Бедламе» якобы есть даже пыточная камера, где препарируют юных нелегалок, естественно за приличные деньги, в угоду больным психопатам, лишь бы утолить голод плоти любым доступным способом. 

  Тони конечно же не поверил ни слову. Джоэл Момсен прожил на этом свете слишком долгую жизнь и слишком уж любил всякие небылицы. Никто не стал бы резать людей в борделе под присмотром Говарда, по совместительству брата мадам и босса Тони. Вот только Момсен естественно об этом не знал. 

  Говард Райли или «Бигли», как его называли исключительно свои, никогда бы не допустил такой грязи у себя под носом, не считая дурацких усов конечно. Де факто, он прикрывал эту помойную яму за кой-какие проценты, но в дела сестры не лез. 

  И теперь, стоя на крыльце борделя, Тони по-прежнему не решался войти, ожидая услышать душераздирающие крики из подвала, где…

  — Ну, мы идем, или как? Босс не любит проволочек. — сказал Джонни, прогоняя дурные и темные мысли. 

  — Босс то, босс се, достал! — вскипел Тони, — Ему на нас насрать по большому счету! Мы лишь его ручные тараканы на ниточках, вот и все, и мне положить на то, что он любит, а что нет. 

  — Боишься?

  — Пошел ты!

  Толкнув дверь плечом, Тони прошел внутрь, тем самым оборвав перепалку, интерес к которой потерял еще в самом начале. Джонни Льюис просто козел, он не знает жизни без телок и наркоты, и плевать он хотел на всякие страшилки, впрочем, как и на Джеймса, который сейчас лежит в мешке и медленно гниет на фабрике в доках. Ему просто интересно, что будет, когда…

  Гулкое эхо шагов разлеталось по узкому коридору. Кирпичная кладка стен, грязный желтый линолеум, все это вызывало жуткое отвращение. Такого нет ни где, и лишь «Бедлам» Норгрин обладает какой-то сверхъестественной силой. Темной магией, от которой хочется бежать. Бежать не останавливаясь, без оглядки, покуда хватит сил и воздуха в легких. 

  Миновав облепленный паутиной плафон, Тони стиснул зубы, так ему не хотелось идти дальше. Но если Говард сказал, значит нужно лезть в любую дыру, хоть в задницу к трупу! Бигли не любит проволочек, а еще больше старый жирдяй ненавидит, когда ему перечат. 

  и черт бы подрал Томми Кавано! Этот идиот серьезно влип в Чикаго и ушел на дно. Если бы алчный ублюдок не решил ограбить ювелирный бутик и не попался легавым, то сейчас сам шел бы вместе с Льюисом по лабиринтам «Бедлама». 

  Кавано был готов лезть в любую задницу по мановению палочки босса, но, случилось то, что случилось. Тони ни за что бы не поперся сюда посередь ночи если бы не босс. 

  В памяти всплыло обрюзгшее лицо старика. Седые усы, которые ему никогда не шли и бесили всех, с кем Говард Райли вел дела, превращали его в моржа. Многие так его и называли за глаза — морж. 

  — Тони, найди ее, прошу тебя! Ты один, кому я могу доверить это дело. — зашептал морж, воссозданный в мозгу Тони.

  Все так говорят, от директора порта, нанимающего сельского доходягу на погрузку рыбы, до босса мафии. Тони видел людей насквозь и морж Бигли не был непроницаемым. Как только все решится, Говард забудет о чем говорил, а «тот, кому можно доверять» снова будет трясти уличных торгашей. Как и раньше. 

  — И никакого тебе повышения! — пробормотал Тони, прогоняя моржа из своих воспоминаний. 

  — Да уж. — сказал Джонни, решив, что говорят с ним. — Черт, ты был прав Морли! Странное место, у меня от него мурашки по спине бегут.

  — А если вздумаешь трахнуть здесь кого-нибудь, они поскачут и с твоего члена.

  Напарник разразился жутким хохотом, но Тони не услышал эха, словно плесень на стенах, как губка впитывала все посторонние звуки, не присущие заведению. 

  В конце коридора, за старой дверью, на которой красовалась Мэрлин, послышалась какая-то возня. Тони непроизвольно потянулся к оружию. «Бедлам» больше всего напоминал древнее чудовище, пожирающее тех, кто приходит к нему в гости. Но пожирает не плоть, а грязную, извращенную душу, в обмен на удовольствие. 

  Дверь открылась, в полутемный коридор брызнул желтый свет, от чего тени под потолком ожили, обрели свою суть и теперь расползались в укромные, затянутые паутиной уголки. 

  — До завтра! 

  Гулкий бас, прокатился по коридору как волна рвоты по гниющему пищеводу. Странное сравнение напугало Тони и он лишь крепче сжал рукоять пистолета. Это все «Бедлам»! Он вытравливает мысли, словно кислотой, замещая их своим темным естеством. Но, по всей видимости, очередной клиент даже не догадывался об этом, или погряз в пучине настолько, что уже слился с темнотой. 

  Мимо них, к выходу прошмыгнул низенький человечек в поношеном сером пальто и шляпе. Как бы выразился Томми Кавано — цвета ослиного дерьма. Чем оно отличается от дерьма обычного, тот умалчивал, но Тони запомнил эту фразу. И как ему показалось, ослиное дерьмо именно такого цвета, как и шляпа на голове клиента.  

  Жуткая вонь дешевого парфюма, гнилых зубов и табака заставила гостей задержать дыхание. Мерзкий карлик пролетел мимо, едва коснувшись локтя, от чего Тони вздрогнул. 

  Ему совсем не хотелось, чтобы всякая мерзость, пусть даже и случайно прикасалась к нему. Он не видел лица, скрытого под полой шляпы, но не сомневался, что там какой-нибудь урод. Из тех, кто может быть с женщиной только за деньги и только здесь. Ходячий дефект, возможно и не человек даже. Тот, кто прикидывается таковым, скрывая под плащом свою гнилую породу и извращенную натуру. 

  «Бедлам» — рай для таких ублюдков, и ад для таких, как Энтони Морли. Он не мог похвастать чистотой души, но никогда в жизни не пошел бы сюда по своей воле. И даже услуга правой руки по его мнению была бы лучше, чем то, что предлагала мадам Нортгрин. 

  Добравшись до двери с плакатом, Тони вдруг почувствовал самый настоящий страх. Под обворожительной улыбкой «Блондинки с Большой Буквы» какой-то умник приписал. 

  «Они никогда не спят»

  Кто? Почему? И какое отношение это умозаключение имеет к данному заведению, Тони не знал, но от этой фразы разило ужасом, точно так же, как тленом от карлика в шляпе цвета ослиного дерьма. 

  «Они не спят, потому, что у них нет глаз!» — прошипела змея в сознании Энтони, он сдавил рифленую рукоять кольта сильнее. — «Те, кто живут в стенах!» 

  — Что за дерьмо?

  — Ты о чем? — взволнованно спросил Джонни, налетев сзади. 

  Тони глубоко дышал, не решаясь идти дальше. Жуткий голос исчез, растворился в темноте, но чувство тревоги не отпускало. 

  — Нет, ничего, пошли.  

  «Ты взрослый мужик! Тебе совсем недавно стукнуло тридцать! Ты состоишь в семье одного из самых влиятельных боссов в городе! Чего ты боишься? — корил себя Тони за минутную слабость перед глупой надписью. — «Кого ты боишься? Тех, что живут в стенах? И никогда не спят?»

  Старина Кольт создал настоящее орудие смерти, сорок пятый калибр разнесет в клочья любую тварь, а в кобуре у Джонни покоится шестизарядный «магнум». Кого здесь бояться?

  Но как бы мафиози ни старался себя успокоить или приободрить, по-прежнему чувствовал страх. Теперь ему казалось, что «те, кто никогда не спят» не боятся ни мощности оружия, ни молитв ни даже чертового солнца. Зло, вот что такое «Бедлам» на самом деле! Зло, создавшее себе плоть из кирпичей, досок и старого линолеума. Зло, что каждую минуту питает себя человеческими слабостями. Оплот мерзости, приют дьявольщины, здесь, под прикрытием. 

  Глядя на бурые пятна, въевшиеся в обои, он совсем некстати вспомнил о подвале, где по словам Джоэла Момсена всякие психи мучают девушек. Уж больно эти самые пятна походили на впитавшуюся в бумагу кровь. 

  Тони не раз видел кровь и такие пятна не редко появлялись и на его пиджаке, но тут было нечто другое. И что хуже всего, он чувствовал волнение напарника. За напускным геройством притаился страх. Значит Льюис тоже проникся. И это плохо, очень плохо. 

  За дверью в святая святых располагался небольшой вестибюль. Квадратная комната с застекленным аппендиксом, где была резиденция мадам. Справа лестница на второй этаж, на полу старый ковер — единственный предмет интерьера. Скупость в оформлении — фишка Нортгрин. Мадам прекрасно знала, для завлечения клиентов требуется нечто другое. Не домашняя обстановка, не вазы с цветами и уж точно не идиотские крылышки за спинами «ангелков». И это самое нечто поджидает своих посетителей там, на втором и третьем этажах, за дверьми без номеров. 

  Она могла себе это позволить, поскольку точно знала, на что способны ее «дочки» и в частности одна особа. За которой собственно посыльные моржа Бигли и пришли в этот темный час. Рокси, так ее зовут. И ради нее сюда прутся все страдающие от недотраха, дабы поскорее слить содержимое гудящих от нетерпения яиц. Но, только не Энтони Морли и Джонатан Льюис. 

  За стеклом Тони увидел рыжую шевелюру мадам и без промедления направился к ней. Он никогда не стучал в двери, не жал руки незнакомцам и не прощался уходя, если того не требовал Кольт, но сейчас мялся перед красной дверью в резиденцию Большой Мамочки, словно нашкодивший старшеклассник у кабинета директора. 

  Наконец, собравшись с духом, толкнул дверь, про себя отметив, как побледнело лицо напарника. Возможно, тот даже шел за ним след в след, но Тони этого не видел и знать не мог. 

  — Добрый вечер, Патти! 

  Толстые лапы мадам прекратили мять грязную зелень и быстренько спрятали деньги. Обычно таким даром обладают лишь фокусники, Большие Мамочки по всей видимости тоже. 

  — И вам не хворать. — ответила владелица борделя, уперев свой бесноватый взгляд в гостей. 

  Внешне она больше всего напоминала старую жабу, которая зачем-то нацепила парик, возможно, чтобы скрыть изъяны, которыми людей наделяет старость. Но ни какая помада или тени не смогли бы скрыть звериную сущность этой женщины. Маленькие поросячьи глазки, совсем как у моржа Бигли, видимо семейная черта Райли, недобро прищурились за толстыми стеклами очков. Мясистые, густо напомаженные губы разошлись в дежурной улыбке, жаба признала гостей. 

  — А, малыш Энтони, кого ты там с собой притащил? 

  — Джонни.

  Льюис отсалютовал мадам, коснувшись пальцами полы своей шляпы.

  — Проходите же, не стесняйтесь! Стыд это то, что нужно оставить на пороге!

  От этого сладкого и в то же время визгливого голоса Тони захотелось блевать. Мадам вытерла потный лоб тыльной стороной жирной лапы, которой считала деньги и ткнула пальцем на стул. Тони не двинулся с места.

  — Постою.

  — Как знаешь. — буркнул Джонни, приняв приглашение «к столу». 

  «Идиот, он даже не понимает что это значит.» — подумал Морли, глядя на то, как его друг снял шляпу, непринужденно ослабил галстук и заерзал на стуле, устраиваясь поудобнее. — «Это не приглашение, не жест гостеприимства. Ты просто принимаешь ее условия, вот и все.»

  — Энтони, золотце, хочешь кофе?

  — Нет, мы не надолго. 

  — Я не откажусь. — вклинился в разговор напарник. 

  Мадам кивнула и медленно поднялась из-за стола. Теперь на жабу она походила еще больше. 

  «Даю десять баксов на то, что ты и глотка не сделаешь» — позлорадствовал Тони, бросив кроткий взгляд на друга. 

  Сам он отказался по той простой причине, что не хотел иметь с «Бедламом» ничего общего, даже кофе от Большой Мамочки в своем желудке. 

  — Сейчас сделаем! 

  Тони пристально посмотрел на Льюиса и увидел в его глазах нечто такое, от чего ему стало совсем не по себе. Все это маска. Джонни боится. Пытается выглядеть крутым. Лишь бы никто не увидел, как ему страшно на самом деле. Отсюда и такая смелость в разговоре с мадам. 

  Жаба гораздо опаснее моржа, гораздо умнее и изощренней. Иначе «Бедлам» не продержался бы и дня. Патриция Райли и Мадам Нортгрин это один человек. И дурацкий псевдоним не скрывает то, чем на самом деле является эта женщина. Тони прекрасно это знал, но Джонни все же следовало бы вести себя более сдержано. 

  «Золотце» может себе позволить идти поперек рельс, имея недурную репутацию в семье, может быть если не на равных, то хотя бы не играть по правилам жабы. Джонни Льюис таких привилегий не имел, и сев на этот треклятый стул он сам того не подозревая рассказал о себе все, что хотела знать эта жирная ведьма. 

To be continued…

ПОДЕЛИТЬСЯ

2 КОММЕНТАРИИ

  1. Привет-привет.
    Извини, ещё вчера хотела прийти, но не смогла физически. Уставшая была очень. Рухнула. Исправляюсь сегодня. )

    Так, что скажу. Мне нравится. Хотя я по-прежнему не очень хорошо отношусь к тому, что твои мафиози дрожат, трясутся, как осиновые листочки, перед этим борделем. Ну, эм, вот не айс. Совсем не айс. Такое чувство складывается, что у них молоко на губах не обсохло, но при этом ты стараешься их насильно выпихнуть на сцену с табличкой "Хелло! Ай эм э киллер!". Вот только к ним пока моя претензия. В остальном же — круто. Правда. Сеттинг суперский. Видно, что прорабатываешь детали. Вот этот карлик, плакаты и так далее, и тому подобное — это залог успеха. Картинка уже получается в 3D формате. Ты учишься, и это здорово. Но больше всего из отрывка твоего запоминается вот эта дамочка — хозяйка борделя. Она мне уже симпатична. ^____^  Знаешь, эдакий Наполеон в юбке. Люблю таких хитрых, умных, старых питонов, разговаривающих елейным голосом, однако способных в одно мгновение удавить расслабившуюся жертву. Я понимаю, что ты не особо планировал выставлять её хорошей, но мне она нра. Рили.

    Далее. Западный антураж. Йо-хи-хо, и бутылка рому. Я понимаю, что ты видишь именно забугорных персонажей в этой истории. Конечно, свои имена мне как-то ближе, но дело твоё. Это не претензия. Просто имей в виду, что если твои Джоны/Мамоны будут в душе русскими, то никакой нейминг их не спасёт, не сделает иностранцами. Ты сам себе задачу усложняешь. Мне-то без разницы, не я же в материалах копаться должна, а ты. 

    Фабула. Пока о ней сложно. Какой-то там бордель, куда приходят всякие извращены + мафиози. Почти крёстный отец/Лицо со шрамом + Игра престолов. Гггг.))) Мне нра. Люблю комбинирование. Если не ошибаюсь, то добавится ещё и мистический хоррорчик. Оу-еее! В лучших голливудских традициях! Соляночка с приправкой-омерзительностью. Круто. Если бы ты ещё у @lehakot стырил поэтичность в прозе — огонь был бы! Ты почитай побольше из его. Сразу уловишь фишку. В твоём стиле она была бы как раз той недостающей для полноценной картины деталькой, которая необходима для усиления моментов. 

    Язык повествования. Есть кое-какие недочёты, но их мало. Ты почти всё вычитал. Умничка. Слог у тебя хороший. Читается легко. Да и текст сам по себе очень динамичный. 

    В общем, ставлю "мне нра." и жду продолжение. 

    С наилучшими пожеланиями,
    Твой персональный Хатико-этого-сайтика-стайл. ^___^